Журнал «ALTEREXIT»: идеология, политика, экономика, культура
Меню

Прогрессоры социального прогресса

Одной из ключевых тезисов, выдвинутых эпохой Европейского Просвещения, является идея прогресса, согласно которой история человечества развивается по кривой, от низкой точки до высшей, от примитивного до цивилизованного состояния. Можно спорить о том, что в этом контексте означает дикость, а что цивилизацию, но большинство философов 18 века согласились с утверждением, что общественный прогресс лежит в производстве как материальных благ, так и культурных, духовных ценностей.

прогрессор

Однако тот же материальный прогресс можно измерить по таким критериям, как ожидаемая продолжительность жизни и условия жизни человека. Под культурным прогрессом понимается в том числе литературное и художественное творчество, научные и технологические открытия, политика участия и верховенство права.

Но можно ли подвергнуть сомнению само существование кривой, указывающей на линейный прогресс социального устройства? Почему нельзя допустить, что история человечества – это история зигзагов, причем более низкие стадии развития не всегда (и не везде) чередуются с более высокими, цивилизованными? В этом смысле почему принцип линейного развития «работает» только в европейском и постевропейском христианском мире, тогда как в мире ислама речь, скорее, идет о борьбе различных идейных течений в условиях отсутствия тотальной исламской повестки?

Материальный прогресс, совершенный мусульманскими государствами за последние 100 лет, просто поражает, но при этом накапливаемый культурный капитал постоянно сталкивается и с внутренней жесткой конкуренцией, доходящей до религиозных войн, так и с внешним противостоянием, - когда «Большая Европа» монополизировала право называть христианские ценности «общечеловеческими», она фактически начала новый крестовый поход против всех остальных культур и образов жизни. Под лозунгом «борьбы с мировым терроризмом», разумеется.

Столетие назад мусульмане составляли менее 4 процентов мирового населения. В 2017 году его доля увеличилась почти в 6 раз. Мусульмане также выиграли от прогресса в ожидаемой продолжительности жизни, общественном здравоохранении и уровне материального достатка.

Каких-то 50 лет назад Восточный Пакистан представлял собой чуть ли не дикую пустыню. Спустя полвека Бангладеш, государство, появившееся на этой территории, по большинству социальных стандартов, конечно, не лучшее место для проживания, но если дело касается абсолютной нищеты, это уже не социальный ад 1970 года; он выиграл от экономического развития и материального прогресса.

В более широких масштабах этот эффект виден на примере ОАЭ. За пределами Дубая, в котором было единственное здание, похожее на гостиницу, ни у кого не было никаких удобств. В Омане приходилось останавливаться в частных домах без электричества и проточной воды, а также есть вареного козла и полуфабрикаты. Теперь ОАЭ и Оман могут похвалиться наличием роскошного туристического сервиса, одного из самых лучших в мире.

Аналогичные картины наблюдаются почти во всех других мусульманских странах, которые выбираются из средневековой нищеты, начиная с 1960-х годов. Еще в 1973-м в Тегеране состоялась конференция по модернизации, которую спонсировало агентство ООН по Азии. Консенсус заключался в том, что материальный прогресс неизбежно приводит к культурному и, в конечном итоге, политическому прогрессу.

Шесть лет спустя Иран попал под клерикальную тиранию, построенную вокруг мешанины псевдорелигиозных догм и марксистско-ленинских методов ведения политики. Внезапно даже классические персидские поэты подвергались цензуре или были запрещены. Что еще хуже, секта хомейнидов, которая получила абсолютную власть, присвоила себе и право выпускать анафемы, изобретая свои версии инквизиции и механизмы, которых нет в исламе. Уже в 1980 году, не без помощи Москвы, Иран разработал самый длинный «черный список» книг, учений, философов и общественных деятелей в истории человечества. И этот список постоянно пополняется

Хуже того, секта хомейнидов утверждает, что любой, кто не слепо подчиняется нынешнему верховному лидеру, является «неверным». Конечно, сам действующий «верный» не застрахован от такой анафемы. Однажды его тоже может поразить «булава такфир», как это случилось со многими ведущими фигурантами режима Хомейни, включая четырех из шести президентов. И вот здесь возникает самый главный вопрос: если мы имеем дело с феноменально устойчивой тоталитарной системой, то почему материальный прогресс сработал обратно? Почему социальный регресс вырос из прогресса материального? И где тут универсальность линейного развития?

Попробуем немного разобраться. В Иране в период правления шахов политическая карьера не затрагивала религиозную жизнь, мусульмане-сунниты занимали высокие должности в правительстве, были губернаторами, послами и даже возглавляли вооруженные силы страны. Но сегодня только один иранский мусульманин-суннит получил высокую должность, - речь идет о после во Вьетнаме, стране с ограниченными дипломатическими отношениями с Ираном.

В Индонезии такие реформаторы, как Абдул Рахман Вахид и Нухолиш Маджид, пользовались широкой поддержкой и достаточной свободой, чтобы продвигать свои взгляды на рынке идей. Сегодня большая часть их работы аннигилирована, а подконтрольные правительству боевики сами решают, кто мусульманин, а кто нет.

В Турции политическая элита, занятая строительством новой версии Османской империи, не оставила никакого пространства для инакомыслия. А как насчет массового убийства (более 400 жертв) адептов суфизма в мечети на Синае в Египте? Да, в стране, который на начальном этапе мусульманской истории был колыбелью суфизма и родиной альтернативных версий ислама?

Сегодня мы богаче, лучше образованы и здоровее, чем когда-либо в истории. Тем не менее, мы сталкиваемся с большим невежеством, предрассудками, фанатизмом и насилием, чем когда-либо. Проблема лишь в том, что нельзя примерять политическую историю своего мира на традиционные установки мира другого. Христианство не породило «общечеловеческие ценности», так же само, как ислам не создал универсальную модель какого-либо прогресса. Нельзя перенести работающую, но вымученную локальной историей социальную кальку на другое общество, выстроенное на совершенно иных символических и культурных принципах. В противном случае мы ввязываемся в полосу бесконечных конфликтов и цивилизационных войн. Хотя и дальше продолжаем везде искать «мировой терроризм», не понимая, что речь о нормальной реакции на наш, ультраевропейский, империализм.

Добавил: Alterexit Дата: 2017-12-03 Раздел: Идеи и дискурс