Журнал «ALTEREXIT»: идеология, политика, экономика, культура
Меню

Время убивать

В самом начале 2015 года упыри из организации, называемой то IS, то ISIS (по-русски «Исламское государство»), заживо сожгли иорданского летчика, самолет которого был подбит над их позициями. Несколько недель они скрывали, что пленник мертв, ведя переговоры с властями Иордании об обмене пилота на исламских радикалов, сидящих в тамошней тюрьме. Зачем они это делали, непонятно. Так или иначе, в самом конце января они опубликовали онлайн-видео, где одетого в оранжевую робу иорданца, стоящего в клетке и облитого бензином, кинематографически поджигают, используя один из популярных в Голливуде трюков: зажигалка подносится к концу бензинового следа, дорожке горючего, которая бежит к жертве. Брюс Уиллис так делал в «Крепком орешке», только эффектнее. Видео неплохо смонтировано и производит огромное, незабываемое впечатление. В каком-то смысле оно завершает целый период в истории видеопродукции IS.

2014 год открыл новую эру, эпоху показательного конвейерного обезглавливания. Хитроумные изверги, относительно недавно захватившие часть территории Сирии и Ирака, пустили в оборот жанр серийного видео, на котором они отрезают голову очередному западному заложнику. Видео можно было бы назвать постановочным, не будь на нем изображен чудовищный фактнастоящего убийства. Расчет точный: западный человек у компьютера, который привык смотреть на ненастоящие ужасы в кино (значит, он видел на экране, и не раз, как человеку перепиливают горло), но почти никогда не сталкивался с крайней физической жестокостью в повседневной жизни, ужаснется, но смотреть все-таки будет. От чего ужаснется еще больше. Уилл Селф в опубликованном в Guardian эссе заметил: страшные ролики IS есть, по сути реклама, с помощью которой исламисты заставляют Запад раскошелиться — в прямом и переносном смысле. Заложниками торгуют, это не секрет; даже если их обменивают не на деньги, а на исполнение вздорных требований, все равно это торговля. Однако главный товар в ассортименте IS — не жизни несчастных, попавшихся в их лапы, а страх публики. Исламисты пытаются материализовать метафору: не забудем, слово terrorэтимологически восходит к слову «ужас». Упыри хотят внушить ужас мирным людям, парализовать, сделать так, чтобы само название их банды внушало трепет. Потому они и сожгли заживо несчастного иорданца, да еще и в клетке. Символический капитал в современном мире гораздо важнее реального.

Многие, включая Селфа, считают, что перед нами явление, характерное именно для западной жизни. Дело не только в мастерском владении современной техникой — убийцы умеют снимать свои убийства, чтобы зрелище леденило кровь. Они знают, как монтировать, как и куда выкладывать онлайн, даже природные декорации и гардероб участников зловещего спектакля тщательно продуманы. Известно, что одного из главных палачей, британца по происхождению, кличут Jihadi John; дьявольское чувство юмора тут явно присутствует — еще трех прозвали Paul, George и Ringo. Jihadi Beatles, именно так. В Islamic Stateнемало людей с западным бэкграундом, туда едут свихнувшиеся на ненависти к жизни персонажи Достоевского, чтобы разыгрывать кровавый скандал с десятками (пока еще десятками) тысяч убитых и искалеченных. Точно такие же ехали и едут на Донбасс — в шайки фашизоидов, по недомыслию именуемых «сепаратистами» или «ополченцами». «Сепаратистом» был Роджер Кейсмент или даже Махатма Ганди, а озлобленные неудачники, повыползавшие из тщательно обустроенных российской властью социальных щелей, — нет, это просто бандиты. Любопытно, что ведут они себя по той же самой схеме, что и компания Jihadi John’а, — используют технологии, придуманные людьми, которых они ненавидят и истребляют, пытаются внушить ужас с помощьюhi-tech, мыслят исключительно штампами поп-культуры (той самой, что изобрели на проклятом Западе). Есть лишь два отличия. Jihadi John знает, что обречен и спрятаться ему будет негде (да и незачем). Условный русский «ополченец» на Донбассе уверен, что за ним весь ядерный арсенал России и (некогда бездонный) кошелек лично Путина: в случае чего они прикроют. Jihadi John с большим удовольствием сбил бы малайзийский лайнер, подвернись ему такой случай, — а потом наснимал бы десятки красивых роликов с растерзанными трупами. Русский сепаратист случайно загубил две с лишним сотни посторонних людей — и тут же принялся врать, изворачиваться, однако не устоял от искушения обворовать мертвых и попозировать (борода, «калашников», мрачная рожа) среди авиаобломков и трупов. Но смелости не хватило — герой спохватился и стал рассказывать байки о вражеском фотографе, который наклеветал на доблестного защитника детей и женщин.

Разговоры о «битве цивилизаций», «столкновении культур» и т.д. в таком случае бессмысленны. Вышеперечисленные персонажи находятся внутри одной «цивилизации», если мы разрешим себе использовать сомнительный термин. Мы — на Западе, только этот Запад сейчас везде — на Севере, Юге, Востоке и самóм Западе. Эпоха колониализма и деколонизации закончилась тем, что все стало метрополией и — в то же самое время — провинцией. Я не об уровне жизни или доступности благ: я об устройстве сознания людей. Перед нами мир, помешанный на гиперреальности, отчего утерявший всяческое представление о «просто реальности», реальности человеческих страданий, страхов, боли, радости, забывший о реальности здравого смысла. Поэтому любые благонамеренные леволиберальные объяснения происходящего в Сирии, Ираке, Пакистане, на востоке Украины, в Нигерии — мол, мы наблюдаем реакцию несчастных людей, замученных западным колониализмом, их злодейство есть способ хоть как-то действовать в условиях отсутствия возможности действовать, «повстанцы (как когда-то выразился один свободолюбивый журналист) перерезают глотки пленным, чтобы сделать политическую проблему независимости своего народа более выпуклой» — подобные объяснения не то что не работают — нет, они сокрушительно глупы и опасны. Глупость вообще очень опасная штука, не так ли? Если даже не поминать Бодрийяра и его знаменитые (и очень верные, если вдуматься) рассуждения о «Войне в Заливе», то отличие гиперреальности от реальности можно описать довольно просто: гиперреальностьнаблюдают, ахая, покрываясь холодным потом, утверждая, что вот она, истинная реальность, а в настоящей реальности живут, еепроживают, в ней участвуют. Убийцы всех мастей пребывают в страстном стремлении прославиться и работают сегодня для тех, кто готов наблюдать их проделки на экране. До тех пор, конечно, наблюдать, пока сами зрители не окажутся со связанными руками, в оранжевой робе, с ножом у горла, на фоне бесконечно прекрасной пустыни. Возможность в любой момент поменяться местами с онлайн- и телеакторами определяет принадлежность большей части сегодняшнего населения Земли к тому, что очень неточно называют «западной цивилизацией». Это цивилизация потребителей, которых будоражит и пугает возможность быть потребленным.

Именно здесь пролегает граница между отсутствием морального выбора и его присутствием. Две области: одна есть область пассивного созерцания, потребления образов жестокости (как и образов дотошного гиперреалистического секса в порнографии); другая — область активного участия в реальной жизни. В первом случае выбор за тебя сделан — или, по крайней мере, не ты совершаешь выбор. Ты — наблюдаешь, ужасаясь или возбуждаясь. И то и другое ты делаешь, воображая себя на месте убиваемого (или совокупляемого). «Воображать себя на месте кого-то, изображенного на экране» и называется сегодня «потреблять». Тебя нет, ты роль, функция, которая может смениться. Остается надеяться, что именно ты будешь смотреть, как именно емуотрезают голову. Тебе страшно: ведь на его месте мог оказаться ты сам. Cool.

Второй случай совсем иной. Ты не участвуешь в этой игре. Ты не содрогаешься, представляя себе зазубренный клинок под подбородком. Ты сострадаешь жертве только потому, что он — человек, как и ты, но — и это очень важно! — он другой человек. Ты не хочешь страшной судьбы не себе, а конкретно ему или конкретно им. Из уважения к другому — и к себе — ты не потребляешь видеоарт Jihadi John’а.

И тогда возникает необходимость действовать. Не обязательно брать в руки оружие и отправляться в Иракский Курдистан спасать езидов; слава богу, они сами себя попытаются спасти — да и многие в тех краях им помогут. Тамошние люди не привыкли потреблять жизнь и смерть с экрана, они просто живут и умирают — чем отличаются от Jihadi Beatles. Действовать в реальности — это прежде всего отказаться от участия в гиперреальности. Кто-то не играет в бодрийярову игру оттого, что не слыхал о ней или не имеет физической, технологической, финансовой возможности (и то хорошо), а кто-то сознательно предпочитает посидеть в сторонке, почитать книгу или просто подумать. То есть жить отдельно. Даже такое простейшее намеренное прикосновение реальности к гиперреальности разрушает последнюю, ибо ничего не остается, кроме обычных человеческих дел. Да, ложь, жестокость, насилие, убийство составляют немалую часть этих дел, но тут уж ничего не попишешь. Так было и так будет. Об этом много сотен лет назад накануне очередного бессмысленного кровопролития беседовали два индийских джентльмена, один из которых, впрочем, был богом. Бог советовал собеседнику-военачальнику: «Взирай лишь на дело, а не на выгоду от него. Да не будет побуждением твоим — выгода от деятельности! И бездействию не предавайся!»

Источник: Colta.ru

Добавил: Alterexit Дата: 2015-02-15 Раздел: Идеи и дискурс