Журнал «ALTEREXIT»: идеология, политика, экономика, культура
Меню

Территория без будущего

Существует ли украинский политический дискурс? Вопрос не праздный, учитывая, что язык наших политиков слишком моралистичен, чтобы оставаться в политике. Поэтому что не выборы, особенно президентские, то новая конфигурация правящей элиты, которая восходит на престол по тем же запросам, что и 30 лет назад: честность, порядочность, хозяйственность, компетентность, этическая чистота, незапятнанность, ну и прочая. Все, что угодно, кроме политических качеств. И идеологии, разумеется. Общество не понимает, что такое политика, как производится политическое и почему необходимо вести политическую борьбу. Государство слишком трансцендентно, чтобы люди отказались от веры в «крепкого хозяйственника» в пользу рационального выбора тех, кто действительно способен отстаивать их социальные, экономические, культурные интересы. Возможно, в том числе из-за критического, вне-дискурсивного непонимания своего будущего. Как в том анекдоте: какова страна, такой и теракт.

Кто говорит?

У нас есть куча народа, называющая себя политиками. Есть еще не менее большая куча разнообразных организаций, которые позиционируют себя в качестве партий. Именно позиционирует: политиков в Украине никогда не было, существовали исключительно проекты и бренды, успешно и не очень продающих себя на электоральном рынке. Понравился, красивая мордочка, правильные и ожидаемые слова, занесенные куда нужны денежки и договорняки, чьи интересы будешь лоббировать, - и ты уже в парламенте, получаешь свои 10-50 тысяч за каждое «правильное» голосование. Какой там язык и реформаторские предложения! На них не выедешь и ничего не заработаешь. Это только казак Гаврилюк ухитрился за четыре года возвратиться к работе таксиста. Без малейших перспектив другого заработка.

Почему в Украине невозможны политические дискуссии?Но в том-то и дело, что производство политики возможно только из факта внутренней дискуссии. Между самими политиками, партиями, правящей коалицией и оппозицией. Именно из такой дискуссии вытекает, как выбранные нами уважаемые члены общества собираются выходить из бедности, запускать производства, ремонтировать дряхлеющие дороги и мосты, выплачивать пенсии, предоставлять медицинские услуги, привлекать и учить специалистов. Далее по списку, вы знаете. Но никто ничего не говорит. Дискуссия отсутствует полностью. Ты плохой — я хороший, ты крал — я воровал... Это не дискуссия. Это пустословие на тему морализаторства с последующем убиением политического.

Ну не готово у нас общество к серьезной психотерапии, да и агентов, способных производить смыслы, тоже нет. Как следствие, мы продолжаем барахтаться в том же постсоветском болоте, что и 30 лет назад. Даже две революции в течение 10 лет не помогли. Мы все ищем «честных и порядочных». Хотя прекрасно пониманием: морально — это то, что выгодно. Но вот что именно выгодно, не разберем. Потому что нет ни инструментов, ни механизмов, ни процедур перевода общественных ожиданий в политические события. Продолжаем дальше искать марсиан, способных за нас решить наши же собственные проблемы.

Естественно, что все агенты — партии и политики всех цветов радуги - не заинтересованы предпринимать какие-либо усилия. А зачем? Русская сказка про доброго царя успешно продается? Да, на целых 73%. Извечный симулякр про «новые лица»? Да пожалуйста. Вот оно тупое, голосующее большинство, которое плевать хотело на граждан не того сорта. Собачку с котиком продадут. заплатят за проклтые коммунуслуги и пожалуются, что барину «не дают работать». А они, то бишь агенты, примут очередной лоббистский закон. Для того и существуют стены Верховной Рады. Народ все равно проголосует за очередную мульку про честность и порядочность. Ложная повестка сформирует электоральные ожидания, но ограничивает гражданские свободы.

Общество само по себе внедискурсивно и идеологически дезориентировано. Оно живет сказками и продолжает в них верить. Рациональность, свойственная западному миру, отсутствует полностью. Макс Вебер, скорее всего прав: капитализм и демократия возможны только там, где есть институциональный конфликт между католицизмом и протестантизмом, между страхом перед божьим судом и социальной ответственностью перед общиной, где ты живешь. А когда над тобой возвышается меч московского православия с его покаянием, смирением и благовелением, тогда грех ожидать судьбоносные решения. Этика не позволяет. Она выведена за предела общины, полиса, политического.

К этому добавим еще один аспект, о котором у нас практически никто не говорит. Где возможна дискуссия? Правильно, там, где есть противоречия, о чем мы уже сказали выше. Но какие противоречия, если у нас нет правового статуса частной собственности, частного заработка, правонаследие далеко не убежало от советских канонических интерпретаций, а накопление богатства считается смертным грехом? Вот отсюда и советско-моральные императивы, постоянный плач по умному, красивому, честному и справедливому барину.

Картинка очень даже реалистичная и черно-белая, как снимок квазара. Нет собственности — нет и противоречий, нет противоречий — нет дискуссии, нет дискуссии — нет развития, нет развития — нет и будущего.

Выбор гармонично прост. Либо мы отказываемся от практики морального оценивания в политике, попутно выдвигая системные (социальные, экономические, иные…) критерии классификации настоящего и будущего, либо продолжим тихо умирать во рве между свободным западным миром и московским концлагерям с его постоянными подменами политического моральным. Иного пути не дано. Вопрос цивилизационного выбора.

Сегменты

Нацкорпус объявил охоту на сторонников Шария

Давайте проведем условную такую классификацию. Как говорится, без подробностей, но с наглядными тенденциями.

  • Национал-консервативный дискурс, представленный от ВО «Свобода» слева до Национального Корпуса справа. Основные нарративы здесь — нация и порядок. Государство ассоциируется с нацией, понятия «человек» и «общество» отсутствуют в принципе. Оценка политического делается через привязку к категории «заслуги перед нацией». При этом не совсем понятно, что имеется в виду — то ли гражданская, политическая принадлежность к определенной территории, то ли этническое сообщество, абсорбирующее иные группы. Что касается «порядка», то пусть националисты не обижаются, но они оперируют исключительно советскими когнитивными практиками. Порядок — это иерархическая модель принятия решений, поддерживаемая силовым образом. Проще говоря, это та же «вертикаль власти», только служащая интересам «нации», а не обществу, государству или человеку. Последняя категория отсутствует в принципе в языке национал-консерваторов.
  • Советско-консервативный — дискурс, восходящий к условным Шарию и ОПЗЖ, эксплуатирующие тему СССР и порядка. Неоднородный, навязчивый и «плавающий» в идеологии контингент. СССР трактуется и как символическая память о промышленности («полеты в космос»), и как культурологическая память («вкусное мороженое»), и как императивное тождество с Россией. В этом смысле государство, общество, нация неразличимы с московской историей и российским имперским дискурсом. В крайней своей разновидности, по сути, является рашизмом — российской разновидностью нацизма («русские — это люди», «ты русский или не человек?», «украинцы — это полонизированные русские»). Характерно, что здесь восприятие порядка аналогично национал-консервативному восприятию: четкая иерархия, ориентированная на геополитические достижения, «национальное» (то есть российское) величие и «сильное государство» (правитель). Системная машина вместо политических институтов, скрепленная скрепой этического/этнического превосходства. Это именно тот колодец, откуда черпаются все сентенции про мораль в украинской политике.
  • Популистский дискурс не является идеологической рамкой. Это всего лишь технология, способ конструирования общественного мнения. Концепты могут меняться — вспомним Литвина, Ляшко, Зеленского. Эти ребята могут провозглашать, что угодно, но в конечном счете они ни с кем не связаны едиными стигматами. Отсюда разнобой в действиях, голосовании и заявлениях. Группы влияния в тех же «слугах» - это не только финансовые обязательства перед спонсорами, но и поиск единомышленников в искривленном зеркале украинской политической реальности. Здесь не важно, кто что говорит, важен бэкграунд и индивидуальное позиционирование. Кто сумел выделяться на общем фоне, тот и будет формировать общественное мнение. Которое и так уже градиировано традиционными месседжами, телевидением и соцсетями. Бегство от дискуссии, смысловое расплавление языка с целью понравиться всем — максимум, на что они способны. Вместе со своим «электоратом», выбирающем «простую жизнь» на любой территории. «Политическое» в данном случае несовместимо с «национальными интересами». Не требуйте от Зеленского соблюдения красных линий. И не требуйте отказа от словосочетаний «эта страна» и «та сторона». Он свободен от Украины.

Но есть и особенность 2019-2020 годов. Левый сегмент в украинском жискурсивном поле испаряется быстрее арктических льдов. Он практически полностью смыт Революцией Достоинства. Украинское общество правеет, и вместе с ним правеют даже старые игроки, вынужденные играть по новым символическим лекалам. Вместе с тем понятие «хозяйственник», изначально присущее левопопулистским течениям, доминирует в зазеркалье общественного консерватизма. Вне идеологического контекста: главное, чтобы кто-то «что-то делал», а не болтовней занимался, то бишь политикой.

Геополитика или идеология?

Но я все же уверен, что проблема украинской политики не только в социальном блокировании частной собственности и постсоветском консерватизме, но и в отсутствии общественного статуса внутренней дискуссии. Посудите сами, если общество не разбито на классы и отдельные группы, то оно различимо по внешнеполитическим приоритетам. Киев до сих пор не выбрал, куда идти — в Россию или на Запад. Казалось бы, после Революции Достоинства вопрос окончательно снят, но нет — вероятность пророссийского реванша остается очень высоким. Плюс геополитическое разделение, подменившее социальное.

Каналы, контролируемые Медведчуком

Концептуальная внутренняя повестка отсутствует не потому, что мы не хотим идти дальше, а потому, что необустроенность внешних границ порождает такой феномен, как многопроектность государства. Какова Украина-2030, а тем более 2050? В советской, российской, европейской, американской или национальной проекции? Мы этого не узнаем.

Пока будет доминировать российское геополитическое давление, мы не определим контуры нашей перспективы. Соответственно, не сможем выстроить границ противоречий и правил дискуссии. Политика, если она даже как-то проявит себя, обречена на маркетинговые ходы, ибо общество не в состоянии определить свои конституционные рамки. Не потому, что оно тупое и ливое, а потому, что не решена проблема национальной независимости. Мы не знаем, в каких географических границах продолжим свое существование. А тут еще необходимость прорисовки кордонов внутри себя...

Мы должны понимать: идеология возникает тогда, когда существуют укорененные противоречия. Или общество оказалось исторически разделенным. Например, на постимперские части: российскую, польскую, австро-венгерскую и румынскую. Которые, в свою очередь, концептуально несовместимы с требованиями общественного развития — общества нет, граждан или нации в ее правовом, институциональном измерении нет. Украина бессильна, пока Россия не признает ее независимость и право украинцев на сепаратное от Москвы развитие. В противном случае мы продолжим бег по кругу в поисках хорошего царя или знатного гетмана, дублируя российские дискурсивные штампы в собственном доме.

Пока геополитика определяет нашу жизнь, внутренняя повестка выносится за скобки. Как в ситуации с выборами 2019: либо безопасность, либо пророссийский реванш. Выбрали реванш. Потому что иной внутренней, дискурсивно проточенной повестки у нас нет.

Отсюда: только отход от российского имперского центра определит границы ментальной самоидентификации. А заодно контуры будущей конституционной системы. Другого пути нет.

Добавил: Alterexit Дата: 2020-07-23 Раздел: Идеи и дискурс