Журнал «ALTEREXIT»: идеология, политика, экономика, культура
Меню

Игиловцы

Угроза исламского терроризма кажется большинству украинцев чем-то абстрактным. Люди думают, что раз у нас пока еще не было подобных терактов, то так будет всегда. Однако, когда-то и во Франции их не было, а сейчас счёт убитых и раненых идёт на тысячи.

Подлинная сфера деятельности мусульманских организаций зачастую надежно сокрыта от сторонних взглядов. Однако в тюремной камере сложно скрывать свою сущность, и почти всегда неволя проявляет человека таким, как он есть.

В один из осенних дней 2016 года дверь нашей камеры открылась и вошёл новый постоялец. Он изначально отличался от прочих. Нетипичная внешность - высокий, крепкий, черноволосый, с густой бородой без усов. Он был одет в укороченные штаны и просторный чёрный балахон. Баландёры несли за ним несколько сумок и большой телевизор.

Дауд переехал к нам с другого корпуса и он был, как несложно догадаться, мусульманином. Я уже встречал мусульман в тюрьме прежде, почти все они относились к своей вере сугубо формально и были таковыми лишь по названию. Называясь мусульманами, они употребляли алкоголь и наркотики, курили и ели сало, что строжайше осуждается исламом. Дауд же вёл себя совсем иначе.

Харьковское СИЗООн 5 раз в день совершал намаз, избегал свинины и вредных привычек, много читал религиозную литературу и был крайне общителен. По национальности он был курд; родился в Азербайджане, а после успел пожить в Турции и ряде европейских стран. Он свободно говорил на русском, английском, турецком и арабском языках. Сотрудники Службы Безопасности Украины задержали его, когда тот ехал по Харькову на дорогом внедорожнике с пистолетом Глок за поясом. Обвинили его в финансировании терроризма. Суть обвинения состояла в том, что он помог некоему гражданину Сирии жильём и финансами, а позже купил ему билеты в Казахстан, где тот кого-то взорвал.

Дауд утверждал, что не виновен и просто помогал своим друзьям. Он жил в Харькове около двух лет и подобной помощью занимался на системной основе. В свои 23 он уже успел стать отцом двоих детей, которых ему родили его жёны. Обе они были украинками, их Дауд обратил в ислам. Свою проповедническую деятельность он не прекращал и в тюрьме - активно пытался завербовать сокамерников в ряды мусульман.

Несмотря на напускную религиозность, многих заключённых вряд ли можно назвать их подлинно верующими. Их общую позицию прекрасно иллюстрирует пример ХТЗ - наркомана прозванного так в честь Харьковского тракторного завода - района его обитания до ареста. ХТЗ, попав в тюрьму, первым делом попросил дать ему Библию. На мой вопрос - читал ли он её ранее, ХТЗ ответил отрицательно. Он был чужд религии, не ходил в церковь и даже вовсе не читал книг, но взял в руки Библию с нехитрым расчетом - "вдруг, если её читать, Бог поможет из тюрьмы выйти".

Дауд ошибочно считал своих сокамерников истинными христианами и строил свою пропаганду на мягкой демонстрации превосходства ислама над христианством. Слово он дополнял щедростью - его "братья" с воли регулярно слали богатые даже для нашей неголодной камеры передачи.

Несколько его "братьев" так же сидели в нашем следственном изоляторе. Все они активно пропагандировали ислам, а к моменту нашей встречи успели завербовать нескольких заключённых, в том числе Шило - смотрящего за нашим корпусом. Шило был старым рецидивистом и большим любителем "винта" (первитина). Неясно, как он совмещал строгие религиозные нормы и наркоманию, а также на сколько глубока была его вера, но я не раз видел, как он в тюбетейке и с чётками, покрытыми арабской вязью, подходил поприветствовать Дауда.Первое время Дауд пытался создать образ ислама как религии мира, однако увидев, что я хорошо ориентируюсь в реалиях сирийской войны, он предложил посмотреть видео боевых действий. У него с собой была flash-карта с записями "Исламского государства" - вскоре вся камера на большом экране наблюдала, как происходят сражения в далёких пустынях и городах.

Узнав о моём интересе к иностранным языкам, Дауд предложил свою помощь в изучении арабского. Самому ему языки давались легко и на русском он говорил почти без акцента. Наше совместное пребывание было коротким - всего несколько недель. Дальше алфавита и некоторых слов в арабском я продвинуться не успел. Зато однажды после таких уроков Дауд с нескрываемой гордостью поведал мне, что был в Сирии и даже участвовал в боевых действиях против войск президента Асада.

Он проник туда нелегально перейдя границу с Турцией. Его отец и брат уже сражались на тот момент в рядах ИГИЛ. Брат был рядовым бойцом и со временем погиб в бою, а вот отец занимал пост амира приграничного города Аль-Баб. Этот город считался неофициальной столицей такой организации, как "Амният". Наиболее близким аналогом для неё будут советские ЧК и ОГПУ. С арабского "амният" переводится как "безопасность". В функции этой организации входили разведка и контрразведка, содержание пленных и исполнение смертных приговоров, террористические действия в иных государствах. Возможно, именно по заданию "Амнията" мой сокамерник обосновался в Харькове.

Свои слова Дауд часто подтверждал с помощью фотографий и видео. Неизменно говоря о той войне он был радостен и лишь раз глубоко загрустил. В ходе масштабного наступления турецкая армия смогла окружить Аль-Баб, а потом взять штурмом, в ходе которого большая часть города была разрушена. Отец Дауда пропал без вести при отступлении.

Битва за Аль-Баб

У Дауда был какой-то конфликт с начальником оперчасти. Он хотел сидеть в определённой камере, а его туда перемещать категорически отказывались. Он из-за этого нервничал и в один из дней к моему огромному удивлению закурил. На недоуменные распросы Дауд сообщил, что вера упала. По его словам иман - уровень веры у мусульманина - мог как подниматься так и падать приводя к различным поступкам. После этого он собрал вещи и по ближайшему открытию дверей вышел из камеры, чем ещё больше нас удивил.

Заключённый, который самовольно уходит из камеры считается по понятиям "ломовым". Ломовые имеют крайне низкий социальный статус и такие действия встречают повсеместное осуждение блатных. Обычно так поступают те, кто подвергается в камере издевательствам или побоям и не имеет сил сопротивляться. Бытует даже шутливая поговорка: "Ломовой, зато живой". Мы ожидали бурной реакции блатных на этот неожиданный поступок, однако те сказали, что ничего страшного не произошло, братва в курсе, а Дауд - не ломовой. Особенно активно его защищал новоиспечённый член мусульманской общины Шило.

На территории харьковского СИЗО стоит небольшая церковь. Её выстроил в середине двухтысячных некий бизнесмен в обмен на оказанные ему начальником СИЗО услуги. Большую часть времени она закрыта и мне известно всего лишь несколько случаев её использования в связи с различными знаменательными событиями, вроде бракосочетания заключённых. Один из моих сокамерников, верующий христианин, как-то на протяжении полугода пытался попасть туда, но безуспешно.

Незадолго до своего ухода Дауд узнал, что я знаком с некоторыми народными депутатами и предлагал с их помощью превратить церковь в мечеть. По его словам христиане ей всё равно не пользуются, а мусульманам она очень пригодилась бы. Не смотря на все его уговоры я от участия в этом проекте отказался.Лишь малая численность пока что останавливает мусульман от захвата власти в украинских тюрьмах. Куда плачевней ситуация в тюрьмах российских, где мусульманские организации - джамааты - разрослись до такой степени, что стали способны не только интегрироваться с блатными, но и местами открыто бросить им вызов. Когда к одному моему знакомому русскому политзаключённому с очередными расспросами явились сотрудники ФСБ, то он вместо ответов сказал им, что пока они ловят вымышленных экстремистов-националистов у них скоро шахиды прямо посреди зоны взрываться будут.

Безответственной и даже преступной следует назвать политику наших властей относительно исламской угрозы. Курс прошлого президента приветствующий исламизацию не был сменён и при президенте нынешнем. Под видом пленных нам пытаются вернуть членов радикальных мусульманских организаций, вроде Хизб-ут Тахрир, чья идеология отличается от Исламского государства лишь тем, что игиловцы призывают ввести шариат здесь и сейчас, с применением открытого насилия, а хизбутовцы хотят навязать его постепенно.

Нежелание учиться на чужом негативном опыте, а часто его сознательное копирование - отличительная черта украинских политиков. Когда государство способствует постройке мечетей в своей столице, то рост числа их посетителей и уровня их радикальности - лишь вопрос времени. Наши сограждане верят, что исламский террор их не коснётся. Жители Брюсселя, Лондона, Москвы и Парижа тоже в это верили, пока шахиды не начали взрываться у них на улицах, в аэропортах и в вагонах метро.

Добавил: Alterexit Дата: 2020-03-28 Раздел: Геополитический контекст