Журнал «ALTEREXIT»: идеология, политика, экономика, культура
Меню

Правда между ”1984” и ”Прекрасным новым миром”

В современную эпоху средства массовой информации слишком часто используются как маркетинговое средство продвижения устоявшихся форм или тех акторов, которые и так занимают доминирующее положение в свой сфере, - вне зависимости от того, говорим ли мы о произвольных рыночных нишах или о политике.

Перенаправлять информационные потоки в сторону новичков или даже «средних» проектов никто не посмеет. По двум причинам: реклама работает на сильных, а выстраивание стратегии поперек официального «повествования» чревато потерей технологической базы. Проще говоря, вас выкинут из общей толпы только за то, что вы чем-то отличаетесь от толпы. В этом плане коммерческий, он же политический успех ограничивается случайной рефлексией и обычно характеризуется словом «повезло».

Социальный критик Нил Постман противопоставил будущее, предсказанное в «1984» Джорджа Орулла и в «Прекрасном новом мире» Олдоса Хаксли: «Забавляемся до смерти». По его мнению, Оруэлла боялись те, кто запрещал книги. Чего боялся Хаксли, так это того, что не было бы причины запрещать книгу, потому что не было бы никого, кто хотел бы ее прочитать.

Протесты против медиа-пропаганды в России

Оруэлл боялся тех, кто лишит нас информации. Хаксли боялся тех, кто дал бы нам так много, что мы были бы сведены к пассивному и эгоистическому приему реальности. Пережевываем мир вместе, - что-то в том роде. Мир, который проходит рядом, но не касается нас. Отсюда и эгоизм. Оруэлл боялся, что правда будет скрыта от нас. Хаксли боялся, что она утонет в море неуместности.

Книга «Забавляемся до смерти: публичный дискурс в эпоху шоу-бизнеса», появилась на Франкфуртской книжной ярмарке, а ее авторы приглашают к дискуссии, развернутой вокруг указанных классических литературных произведений. Проблема в том, что именно Хаксли оказался более концептуальным пророком. Только правда утонула не в страхе, а в развлечениях и стремлении пристрастить публику к развлечениям. Габитус — то не социальная рефлексия, то коммерческий проект.

В этом смысле телевидение следует рассматривать как современный эквивалент вызывающего удовольствие наркотика Хаксли, хотя все средство массовой информации являются поверхностными ии обсуждать серьезные вопросы. Но большинству нравится. А большинство создает рынок. Прежде всего рекламный.

Средства массовой информации потому являются полем битвы между бизнесом и видением будущего. Первое производит так называемые традиционные ценности, а вторые — политику, ориентированную на общественные изменения. Однако социальное внимание регулярно побеждается богатством и властью истеблишмента. Другое дело, кто физически представляет собой истеблишмент и чьи интересы элита отстаивает — корпоративные, частные, общественные или абстрактного государства, частью которого она является. Это трагедия, потому что срочное информирование (breaking news) несовместима с системными требованиями аналитической проблематизации.

Средства массовой информации потенциально могут быть продуктивным ресурсом для государственного образования, но в целом их роль не только бесполезна, но и зачастую отрицательна. Война и конфликты оформляются в рамки рекламного контента. Иначе говоря, война неважна. Важно, как преподнести войну таким образом, чтобы репортаж прорекламировал товар. Новость уже давно сама по себе стала товаром.

Два примера на ту тему. Первый — украинский. Война с Россией никому не нужна — продается мало товаров, народ беднеет, мобилизирует ресурсы в обход официальных институтов. Поэтому власть, которая воспринимает себя как базовый контролер общества, заинтересована в удалении из медиа войны как явления. Соответственно, что происходит на самом деле, общество не знает — оно занято решением своих проблем вне войны. Товары продаются, джинса распространяется, рекламный рынок растет. И в результате… власть проигрывает выборы, потому что не желала честно говорить о войне и выстраивать стратегию на будущее, после себя.

Или пример другой — российский. Общество желала Сталина, наведение порядка, имперского величия и страха других перед собственным псевдовеличием. В результате сначала появляется феномен массового одурманения, затем нацистская идеология в редакции «русского мира», а затем уже — санкции, технологическая изоляция, погружение в религиозную пещеру с традиционными же ценностями, сжатие внутреннего спроса и фронтальная стагнация. В том числе социальная.

Сегодня перед нами стоит задача создания новой глобальной этики, в которой лояльность по отношению к семье, религии и нации будет дополняться более высокой лояльностью к человеку в целом. Культура яркой картинки с сюрреалистическими политическими контурами должна быть заменена. А то означает изменение понимания информации, а также пардигмы знаковой системы, существующей вне видения будущего.

Но самое противное — как заставить всех принять общие правила в мире, где понятие «правило» размыто силой локальной традиции. Даже если они будут выработаны, то то не означает, что их восприятие окажется справедливым в смысле равнозависимым для всех. Для понимания позволю привести третий пример: китайские иероглифы связывают в целостный клубок мощную нацию, но единого языка, на котором говорит Поднебесная, не существует. Как не существует единой семантики букв и слов, записанных на бумаге. Один и тот же текст в разных странах интерпретируется в зависимости от национальных интересов. Потому что каждая страна заинтересована в продвижении своих товаров, услуг и капиталов. За исключением тех, для которых имперскость и величие уже является товаров. А это уже антропологический разрыв между событием, новостью и товаром как таковым.

Договориться — утопия.

Добавил: Alterexit Дата: 2019-12-24 Раздел: Идеи и дискурс