Журнал «ALTEREXIT»: идеология, политика, экономика, культура
Меню

Восприятие привычного и временного как вечного

Человек, плохо знающий то, что было до него, воспринимает привычные реалии как нечто, неподвластное времени. Сейчас дело обстоит так – значит так было всегда. Особенно дурно это звучит тогда, когда речь идет о ценностях. Люди полагают, что то, что ценно сейчас – было более-менее ценно всегда.

Кстати, о самом слове «ценности». Для нас оно звучит вполне привычно. Есть даже чудное выражение «вечные ценности». Помню, как я опупел, когда в прошлом году участвовал в одной научной конференции. Вышел вполне респектабельный философ из крутого вуза и стал говорить о «тысячелетних гуманистических ценностях». Это при том, что само слово «ценности» придумано чуть более века назад – особенно модным оно стало после популяризации трудов Ницше. До того ценности были понятием чисто материальным. «Семейные ценности» - это бриллианты прабабки и векселя прадеда. То, что в это понятие стали вкладывать иной смысл – вполне современная идея.

Или. Мы, так или иначе, считаем важной книжную культуру, а потому полагаем, что народы, какой культуры не имевшие, находились в «диком» состоянии. Тот, кто не читает книг – не может обладать никаким знанием. На самом деле все наоборот. Книга существует для того, чтобы информацию забывать. Дописьменные народы заучивали информацию на слух – и лишь когда ее становилось слишком много, переходили к письменности. Индийские Веды и поэмы Гомера были записаны много после как были созданы. Их просто заучивали на слух. Отсюда и скепсис Платона в отношении письменности в диалоге «Федр». Но сейчас люди просто не понимают, как это возможно – знать, не читая. И не задумываются о том, откуда они знают тексты сотен песен, хотя никогда их не читали.

Ценности всегда были материальными

Или. Большинство людей считает, что существование (либо отсутствие) Бога – это вопрос веры. И то, во что верит человек – это его личное дело. А как иначе? «Религия – дело интимное». Но для Декарта, Лейбница, Ньютона и прочих, живших до Ницше, существование Бога было краеугольным камнем науки. Если Бога нет – нет никакого надежного источника знания. Для обычного человека еще триста-четыреста лет назад вопрос религии был вопросом политической лояльности. Больше того, принадлежность к определенной церкви означало гражданство страны.

Или. Жизнь человека гораздо ценнее, чем что-либо еще. Нет ничего важнее жизни и других фундаментальных личных прав. Все это точно важнее, чем деньги или почести. Только вот очень долгое время было наоборот. Потому что людей – как грязи, а денег и почестей – куда меньше. Важность человеческой жизни стала возрастать тогда, когда прирост благосостояния превысил прирост рождаемости. Еще тысячу лет назад во многих вполне развитых на тот момент странах санкции за убийство человека были куда меньшими, чем за убийство лошади. Потому что лошади – это более ценная валюта, чем люди.

Минусы такого восприятия особенно наглядны, когда речь идет о стереотипах в отношении конкретных народов и стран. Для человека, жившего в 60-х, «Китай» и «Камбоджа» - это нечто смешное, а вот «Литва» или «Франция» - это что-то цветуще-прекрасное, перед чем нужно преклоняться.

Для современного «оторванного поколения» все наоборот. Камбоджа – это прикольное место для туристов, нормальная страна, Литва – нечто отдаленное, а Париж – вонь, бомжи и арабы. Проблема в том, что актуальное состояние страны и народа принимается за сущностные черты, за «менталитет». «Они такие, у них такая ментальность». Азиаты – деловиты и гостеприимны. Литовцы – а это вообще кто? Французы – космополиты, притом вонючие. Но не для немцев. Для последних французы — нацисты. Прелести соседства и «совместной» истории.

Кроме того - почему немцы пунктуальные? «Ну это у них в крови». Люди не понимают, что никакого менталитета не существует – он меняется в зависимости от того, чего хочет от народа его элита и как его воспитывает. И что у немцев порядок был насажден всего 4-5 поколений назад, а до их воспринимали так же, как представляют себя современные русские. «Мы духовные, но только дисциплины нам не хватает, мы не европейцы, мы другие, у нас особый путь» - это буквальное воспроизведение немецкой бургерской философии первой четверти 20 столетия. Повседневной философии, которая привела к нацизму.

Добавил: Alterexit Дата: 2019-12-19 Раздел: Идеи и дискурс