Грядущая эпоха биткойна

Эпоха биткойна возникла после столетия жестких теоретических споров и социальной эволюции нашего понимания экономики. Существует целый ряд философских предтеч, которые определили основы функционирования электронного мира как в сфере финансов, так и в сфере общественных отношений в целом, передает Alter Exit.

Рассмотрим, как классическая теория, неоклассика, теория систем и социология управления повлияли на быструю трансформацию Системы.

В данной статье биткойн будет рассматривается как класс активов, который охватывает все представленные теоретические модели и где происходит демонетизация альтернативных классов активов.

Интеллектуальная ситуация и теория управления

В 1911 году Фредерик Тейлор опубликовал "Принципы научного управления", труд, где изложены экономические основы автомобильной промышленности будущего. Теория была интегрирована в целый ряд структурных приложений и произвела революцию в промышленности - сборку машин поставили на поток, а затем автоматизировали.

Именно тогда возник феномен узкой специализации, когда рабочий целенаправленно обучался для выполнения одной или серии схожих задач.

Популярность сборочных линий росла, производственные затраты снижались, маржа прибыли увеличивалась, но люди получали синдром запястного канала от необходимости вставлять один и тот же болт на одну и ту же деталь в течение всей жизни.

По сути, это была классическая теория в ее лучшем проявлении: организации существуют исключительно для достижения финансовой прибыли.

Через несколько десятилетий после того, как теория Тейлора стали реальностью, Герберт Саймон ввел дополнительный термин "saticficing" (гибрид слов "satisfy" и "suffice"), чтобы объяснить поведение администраторов, принимающих трудные решения.

Основная проблема, которую решал Саймон, - ограниченность информации, знаний и ресурсов. Ученый размыл границы между неоклассической теорией и теорией систем, поскольку его влияние охватило обе эпохи.

По мнению Саймона, экономические агенты могут работать только в профессиональной связке и в тесной кооперации с другими частями системы, что и определяет ее в "выживание".

Намного позже, в 1966 году, Кац и Кан заявили, что независимые и «изолированные острова», то есть компании, не были такими уж изолированными; Система требует энергичных входов и выходов (сырье, материалы, детали, идеи). Поэтому с появлением новых игроков она «перезагружается».

В результате во второй половине 20 века теория систем заявила, что любой бизнес является частью большей, внешней Системы. Классическая теория организации сохранила свои идеологические устои.

Впрочем, другой представитель неокласиической школы, Мэри Паркер Фоллетт, яростно выступала против такого подхода. По ее мнению, на традиционном индустриальном производстве сотрудники превращаются в стандартизированые, незаметные "винтики в колесе".

Но люди не являются простой единицей деятельности, все дело в самой организации. В результате теория управления сместилась на другой полюс — компании рассматривались как отдельные конструкции, которые можно тонко настроить для достижения максимальной эффективности.

Здесь люди уже переставали быть, по меткому замечанию Маркса, логичным продолжением машин; они понимались как лица, принимающие решения в рамках отдельной организации.

Соответственно, производственные отношения (в марксистской традиции) упростились до уровня экономического кодирования человеческих ресурсов, человеческого капитала и т.д.

Такие мыслители, как Абрахам Маслоу ("Иерархия потребностей") и Дуглас МакГрегор (Теория X и Теория Y), заняли центральное место; родилась эпоха "теории мотивации".

Пирамида мотиваций Маслоу. Сначала физиологические потребности и лишь потом - самоактуализация

Хотя с годами "иерархия" была адаптирована и включила в себя верхние уровни "трансценденции", первоначальное предположение Маслоу о том, что сначала нужно удовлетворить элементарные физические потребности, а затем уже решать сложные организационные вопросы, распространилось как лесной пожар.

В свою очередь, МакГрегор взял мотивационные компоненты Маслоу и адаптировал их к концепции управления. По его логике, люди, которые смотрят на мир через призму теории X, считают людей немотивированными. Теория X предполагает, что мы избегаем ответственности, у нас мало амбиции и мы культивируем лень. Поэтому менеджеры должны поощрять и наказывать подчиненных.

Если вы киваете головой, то вы, вероятно, смотрите на мир с точки зрения теории X, или у вас был руководитель, который так считал. Поэтому, если вы менеджер или руководитель, вы, вероятно, управляете своими сотрудниками; а если вами управляют, то у вас мог быть руководитель, который считал вас ленивым, немотивированным или лишенным амбиций работником. Именно здесь в мире менеджмента появилось выражение "кнут и пряник".

Теория Y отличается. Она предполагает, что люди внутренне мотивированы, и если человек делает что-то полезное, сама работа является вознаграждением; не нужны ни пряники, ни кнуты. Люди играют важную роль в организации. Но они могут быть в неправильном месте, - задача менеджера состоит в правильной организации рабочего места, рабочего пространства.

Однако здесь возникает проблема власти. Вознаграждение, а также экспертная, референтная, легитимная и принудительная власти сформировали новую интеллектуальную ситуацию. Это эпоха, которую Маркс воспринял как эксплуатацию среднего класса. То есть эпоха, где могли быть исключительно бедные и ультрабогатые.

В таком случае Система теряет равновесие, она ломается, начинаются эксперименты и формулируется новая система. Курт Левин в связи с этим утверждал, что глубокие изменения происходят именно тогда, когда меняется вся система.

Параллельно развивалась и теория хаоса. Здесь значительное внимание уделялось процессам, а не структуре, пишет профессор Корнельского университета Стивен Строгац в книге "Нелинейная динамика и хаос".

В более позднюю эпоху Юрген Хабермас предположил, что язык формирует жизнь. Модели рассуждений и использование словесности продуцируют социальный мир. Роберт Денхардт добавил, что граждане «естественным образом», на уровне «простого языка»не доверяют бюрократам и, как следствие, не доверяют правительству.

Критическая теория открыла дверь для таких цитат, как "Мы знаем, что они лгут, они знают, что они лгут, они знают, что мы знаем, что они лгут, мы знаем, что они знают, что мы знаем, что они лгут, но они все равно лгут", приписываемых Елене Гороховой.

Критическая теория предполагает, что люди находятся в конфликте с "самостью" и что необходимо дать голос тем, кто не может быть услышан.

В дальнейшем эти теоретические модели будут играть ключевую роль в том, как биткойн и Веб 3.0 воспримутся последующими поколениями; не только в академическом смысле, но и в том, как общество воспринимает интеллектуальную реальность.

Дорогой биткойн

Рабочая гипотеза состоит в том, что не смотря на фейерверк предшествующих интеллектуальных и экономических эпох, биткойн должен был прижиться в любой из них. Именно потому, что он является наиболее рациональным экономическим принципом, а также набором структурных механизмов и моделей поведения, закодированных в программном обеспечении и алгоритмах.

Как будет выглядеть электронный мир будущего?

«Электронный мир» одновременно выгоден и справедлив для всех, так как гарантирует достижение поставленных целей. В то же время «идеальные деньги» решают проблему альтернативной Системы будущего — без государства, центробанков и общего внешнего регулятора, как МВФ, например.

Неоклассические теоретики предполагают, что биткойн "прошел" свой путь в первые годы. Мягкие и жесткие форки, Lighting Network, Taproot — якобы свидетельства того, что создаваемая им экосистема больше не является самодостаточным островом, она существует в системе систем.

С этой позиции адаптация Биткойна была неотъемлемой частью выживания и принятия протокола в глобальном масштабе. Сторонники теории X могут рассматривать «электронный мир» как решение проблемы недоверия, в то время как приверженцы теории Y говорят о самоценности в ее самой истинной и «чистой форме».

Власть будет добываться различными способами: законными средствами, референтными убеждениями, поощрительными стимулами, тактикой принуждения или экспертизой через комментарии.

Классовые системы изменяются. Традиционные производители политических решений теряют свои ресурсы, - окружающий мир перестает быть исключительно материальным и экономически соподчиненным. Преимущества получают те, кто не связан с классической машинной индустрией.

Критические теоретики также заговорили о растущем недоверии к правительству. Однако победы Трампа, Орбана, Зеленского и других автократов говорит о том, что биткойн как система еще экономически не «насытился», еще нет качественного скачка к необходимости трансфера политического. Мир политики пошатнулся, но устоял. Пока что.

Активы и их поглощение

Заглядывая в будущее, если биткойн станет таким хранилищем ценности, своего рода заменителем золота, некоторые инвесторы прогнозируют закат классических активов. Ведь не исключена ситуация, например, фронтального «поглощения» биткойном рынка недвижимости. Дальше — обвал на бирже, падение стоимости других активов, финансовый кризис, ну вы знаете сценарий.

Иначе говоря, возникает риск "демонетизации" прежде всего материальных активов. Нельзя также исключать и того, что биткойн "дематериализует" не только финансовые институты, но и политические (управленческие) стандарты. Это лишь вопрос времени. Особенно после гибели спекулянтов как класса.

Но вот что важно - протокол переживет всех нас.

Теоретически биткойн не поглотит и не демонетизирует золото, серебро, облигации, недвижимость и другие виды инвестиций; он демонетизирует пустые ожидания от прибыли «старых» активов. То же самое можно сказать и в отношении типичных "сберегательных" счетов в традиционных банках.

Многие компании уже наперебой создают приложения, которые позволяют клиентам использовать биткойн в качестве залога для финансирования покупок. Так начинается современное поглощение.

С точки зрения «чистой» теории есть один вопрос: к какой категории отнести биткойн в связи с его происхождением?

С точки зрения макроистории может оказаться, что мы имеем дело с пустяком, но тогда как поступать с ютуберами, блогерами, электронными медиа и, главное, политиками, которые планомерно уходят из телевизионного в виртуальный мир?

А теперь давайте посчитаем, сколько задействовано — уже — технологических, финансовых, человеческих и прочих ресурсов. И вдобавок измерим эффективность инвестиций. Как в такой ситуации быть банкам и биржам, которые и так связаны плохими инвестиционными ожиданиями?

Да, финансовый кризис 2008 года стал потенциальной соломинкой, сломавшей спину верблюда, но является ли возникновение биткойна еще более глобальным событием?

Вопросы, на которые пока нет ответов:

  • является ли криптосообщество самостоятельным островом или Биткойн автономен сам по себе?
  • если речь идет о Биткойне, то по каким критериям доверие отделимо от недоверия? И можно ли в новом «электронном мире» оперировать такими категориями?
  • к какой сфере относится биткойн - классической или неоклассической?
  • какова структура мотивации в криптоэкономике — по модели МакГрегора "Теории X" или "Теориии Y", а может, согласно пирамиде Маслоу?

Уже опубликованы статьи предпочитают последний, «масловский» вариант. Хотя бы потому, что подразумевается решение «проблемы политики», бюрократии и макроуправления. В новых социальных условиях - «эксплуататоры» и «эксплуатируемые» никуда не исчезнут, они лишь потеряют свое былое промышленное величие.

Политическая экспертиза и комментарии как технологии борьбы за власть

Вопросы не из легких, ибо придется на практике решать, что делать с вознаграждением, принуждением, легитимностью, референтностью и экспертизой.

Не означает ли вышесказанное классовое тождество такому понятию, как «интеллектуальный лидер-политик-капиталист-инженер»? То есть не имеем ли мы дело с потенциалом тотальной монополизацией и концентрацией власти-собственности-технологии-экспертизы в руках сверхограниченного количества людей, не связанных воедино национальными границами и требованиями международного права? Ибо право, активы, капитал и прибыль также сливаются в новый универсум, поглотивший старое доброе равновесие.

Я бы предположил, что биткойн имеет корни во всех теоретических моделях одновременно. Сегодня перемалываются все общественные процессы- от психологии до бизнеса, от уголовного правосудия до государственного управления. Политический ландшафт трескается, но новое экономическое равновесие еще не утвердилось.

Нам нужно просто решить — выбирать между или смириться во имя. Ведь мы столкнулись с гибридной ипостасью. Социальная реальность одновременно физическая и виртуальная; визуализированная и воображаемая, интеллектуальная и дебилизирующая.

Поскольку мир не только осознает это пространство, но и выбирает, принять его или отвергнуть - лишь вопрос времени. Или теоретического снятия.

Биткойн — это мир, который может быть одновременно рациональным и иррациональным в зависимости от точки зрения актора; захватывающим и скучным; инновационным и традиционным; а также однородным и неорганизованным.

На вопрос, можно ли применить классическую теорию к биткоину, ответ всегда положительный и отрицательный. Одновременно — в зависимости от нашего целеполагания.

Неоклассическая теория - то же самое; теория систем - тоже, и так далее.

Грядущая демонетизация активов создает новую метареальность, где сосуществуют противоположные реальности, перспективы и даже легитимизация новых и делегитимизация традиционных институтов. Это лишь вопрос времени, когда академическая докса очертит контуры нового социального пространства.