Город и его сетевые структуры

В конце предыдущего столетия интернет соединил огромное количество людей всемирной паутиной связей. Но и до интернета люди постоянно взаимодействовали и продолжают взаимодействовать с другими людьми: родственниками, друзьями, коллегами, соседями, случайными знакомыми.

Социальные связи в городе

Социальные связи мы никогда не теряем. При этом они могут быть непосредственными или при использовании средств коммуникации; обусловленными самыми разными причинами и одновременно вызывать разнообразные эмоции и поступки. Человек это животное общественное, полисное, - писал в свое время Аристотель.

Со временем социальные связи приобретают характер закономерностей. Теория сетей представляет эти отношения в виде графов, используя визуальный язык линий, соединяющих топографические узлы и динамику рабочих мест, жилых районов и дружеских сообществ.

Представляя сложные системы в виде графов, социология позволяет нам связать микро- и макроявления: понять, как идеи и вещи распространяются в публичном (и не только) пространстве.

Сети и общество

С тех пор как в 1973 году социолог Марк Грановеттер впервые теоретически обосновал концепцию "слабых связей" («знакомств») в противовес "сильным связям" (между «друзьями»), она стала основополагающей в понимании того, как информация циркулирует по социальным сетям.

Марк Грановеттер, социолог

Эта концепция является центральной для LinkedIn и Facebook, которая культивируют слабые связи, таким образом мотивируя пользователей создавать качественный контент. При этом LinkedIn специализируется на производстве профессиональных сообществ и онлайн-рынка труда, тогда как FB непосредственно создает социальное пространство, где циркулирует полезная группам, страницам, друзьям и подписчикам информация.

Гипотеза Грановеттера о "силе слабых связей", как и многие социологические концепции, были основаны на этнографических исследованиях в рамках городской социологии середины прошлого века.

Но если гомофилия как идея о том, что сходство порождает социальные связи, лежит в основе урбанистической поляризации, то слабые связи можно использовать для борьбы с признанными различиями и даже общественными противоречиями. Слабые связи — это прежде всего амбивалентность, встроенная в прогнозируемую повседневность.

Микросвязи и макрофеномены

В книге "Сила слабых связей" Марк Грановеттер утверждал, что они парадоксально сильны, потому что соединяют разрозненных людей и сообщества. Его позитивная оценка бросила вызов нормам о "хороших" связях» и «позитивном образе жизни» в городских сообществах.

Дело в том, что в 50-70-е годы социология города рассматривала слабые связи как свидетельство социального отчуждения. Соответственно, исследователи разработали модели, которые оценивали важность социальных узлов в зависимости от количества связей, которые они воспроизводят.

Оспаривая это направление, Грановеттер не только отменил стандартные способы измерения социального здоровья сообществ, но и направил оценки на качество, а не количество информации. Он утверждал, что "новая" информация, которая еще не известна группе ближайших друзей, наиболее полезна в критические моменты, особенно при поиске работы или организации политических актов.

Грановеттер определял мощность социальных связей как интеграцию четырех факторов: количество времени, эмоциональная интенсивность, близость (взаимное доверие) и взаимные услуги.

При этом слабые связи являются интенсивными, интимными и взаимными, поэтому они ценны. Они способны "наводить мосты" между отдельными людьми или группами, которые не похожи друг на друга. Проще говоря, слабые связи упорядочовуют общество и повседневную жизнь.

В чем сила слабых связей?

По мнению Грановеттера, такие мосты - это связи, которые пересекают различные кластеры в сети и служат единственной точкой соединения между ними. Группы с сильными связями состоят из более близких друзей, которые проводят время вместе, часто делятся источниками информации, продуцируя «закрытые» сплоченные группы.

Утверждение о том, что слабые связи имеют "силу", относится к идее господства большого количества знакомых; случайные связи (а не только близкие друзья) гарантируют получение доступа к более разнообразной информации и возможностям.

На макроуровне наличие "слабых связей" повышает сплоченность сообщества, а также способствует подключению более крупных сетей - власти, информации и влияния . Для описания устойчивости, гибкости, силы и потенциала сообщества Грановеттер использовал термин "сплоченность».

Понятие слабых связей, действующее как на микро-, так и на макроуровне, оказалось важным для структурного анализа социальных сетей. Социолог утверждал, что такие масштабные явления, как "диффузия, социальная мобильность, политическая организация и социальная сплоченность в целом" зависят от структуры общественных связей между людьми. Но его анализ представлял собой качественную оценку природы связей, в то время как количественная оценка предполагалась как отдаленная возможность.

В заключении к своей работе Грановеттер заметил, что "читатель, склонный к математике, поймет потенциал моделей".

Постоянная сила слабых связей, по утверждению Грановеттера, - в их способности определять успех или неудачу индивидуальных и групповых действий.

Он также утверждал, что эти связи способны формировать топологию сети в целом и определять ее судьбу. В частности, описывая роль, которую слабые связи играют в сообществах, Грановеттер основывает свой анализ на истории планов реконструкции двух районах Бостона. По его мнению, отсутствие слабых связей объясняет, почему жители Вест-Энда, Бостон, не смогли остановить снос ветхого жилья в рамках программы городского обновления 1957 года, в то время как жители Чарльзтауна в том же Бостоне смогли остановить бульдозеры в 1965 году.

Сети и города

В середине двадцатого века Вест-Энд был «белым» районом с многоквартирными домами и небольшими предприятиями. Здесь проживали рабочие и мелкие торговцы.

Вест-Энд, Бостон, 1957 год

Район сформировался как мегаквартал иностранцев (27% в 1950 году), в основном выходцев из Италии, Советского Союза и Польши. Расположение района в центре Бостона в устье реки Чарльз, рядом с богатым районом Бикон Хилл и кампусом Массачусетской больницы общего профиля, сделало его привлекательным объектом для сноса и нового строительства.

В 1949 году федеральное правительство выделяло бюджет на "расчистку трущоб" и "обновление" города. Это был один из первых районов, подлежащий сносу. Планировалось выселить почти всех жителей и построить новые современные дома. Противостояние с жителями дистрикта продолжалось более 7 лет, и в 1957 году сюда прибыли бульдозеры застройщиков.

Анализируя эту историю, изложенную в знаковом исследовании Герберта Ганса "Городские жители: группы и классы в жизни американцев итальянского происхождения", Грановеттер утверждал, что горожане не смогли организовать разрозненные группы в сплоченное сопротивление планам реконструкции из за отсутствия слабых связей между ними.

Грановеттер пришел к выводу, что социальная жизнь и тесно сплоченные группы жителей Вест-Энда демонстрировали сильные связи. А это, парадоксальным образом, привело к разрозненности коммуны, если рассматривать район как единое целое. Он также предположил, что Ганс мог не понять эту сетевую динамику, потому что, будучи участником-наблюдателем «на земле», он упустил «вид с высоты птичьего полета».

В небольшом отступлении Грановеттер сравнивает судьбу Вест-Энда с судьбой Чарльзтауна, района через реку Чарльз, который смог организоваться против реконструкции 1965 года:

Случай Чарльзтауна поучителен в этом отношении... В районе произошла организация сообщества рабочего класса против плана городского обновления того же города (Бостона). В отличие от Вест-Энда, здесь была богатая организационная жизнь, и большинство жителей мужского пола работали в этом районе.

Грановеттер игнорирует экономические противоречия и расовое насилие, лежащее в основе обновления городов, возлагая вину за снос определенных кварталов на безинициативных жителей.

Как проходил редевелопмент в Вест-Эннде, Бостон

Однако анализ документов по планированию, которые позволили снести Вест-Энд, показывает, насколько с самого начала была предопределена судьба Вест-Энда. Например, Грановеттер не упоминает, что планы сноса Чарльзтауна были отменены через десять лет после того, как появилось решение снести Вест-Энд.

Впрочем, он признает, что его теория - это скорее интерпретация, чем окончательный анализ. Он отмечает, что

в отсутствие фактических данных о сети, все это является спекуляцией. Не имеется твердой информации, необходимой для того, чтобы показать, что в Вест-Энде сообщества, которые успешно организовывались, были раздроблены. Данных нет и собрать их довольно сложно.

Однако, , связи, которые Грановеттер устанавливает между сетевой структурой, политической организацией и обновлением города, даже в качестве предположения, заслуживают внимательного изучения.

Сетевая этнография

Работа Герберта Ганса по Вест-Энду не была формальным исследованием структуры социальных сетей в том виде, которое Грановеттер разработал позже. Однако то, как Ганс делал обобщенные описания наблюдаемых им структур сообщества, сделало его работу особенно ценной для Грановеттера.

Как проходил снос ветхого жилья в Бостоне

Ганс начал изучать Вест-Энд в ответ на планы по "обновлению" района, первоначально объявленные в 1950 году. В то время он был преподавателем Гарвардского центра общественных исследований и помогал руководить проектом под названием "Переселение и психическое здоровье: Адаптация в условиях стресса", целью которого было понять влияние перепланировки на "общество и жизнь рабочего и низшего классов".

Другими словами, Ганс выбрал Вест-Энд именно потому, что перспектива его разрушения предоставляла уникальную возможность изучить психологические последствия переселения. Ганс жил в этом районе как участник-наблюдатель, снимая квартиру в Вест-Энде с октября 1957 по май 1958 года и погружаясь в жизнь района.

По мнению Ганса, изначальной причиной исследования было желание выяснить, как жители Вест-Энда реагируют на неизбежное разрушение своего района. Однако, переехав в дистрикт, Ганс обнаружил, что жители Вест-Энда не проявляли "ожидаемого стресса". Вместо этого они "продолжали следовать своему обычному распорядку дня". В результате его книга стала исследованием повседневной жизни и социальных структур итальянских переселенцев, и лишь в эпилоге содержится краткий отчет о действиях, связанных с реновацией.

Большая часть эмпирической работы Ганса была направлена на понимание того, что он назвал "обществом группы равных" - социальной формы, противоположной социальной жизни белого среднего класса, состоящей из "развлечений и вечеринок".

Жители Вест-Энда культивировали семейные и дружеские связи с людьми примерно одного возраста, которых знали еще с детства. "Вест-Энд", по сути, можно рассматривать как большую сеть таких групп, где некоторые люди могли принадлежать более чем к одной группе.

Кроме того, несколько человек выполняли роль коммуникаторов между группами и, таким образом, держали все сообщество в в курсе всех событий. Риск потерять контакт с группами — вот тот урбанистический страх, который Ганс увидел в связи с перспективой обновления города.

Изыскания Ганса часто фокусировались на связях между жителями Вест-Энда, а также на том, как эти связи формировались и менялись на разных этапах жизни.

Ганс заметил, что дети быстро заводили дружбу (играя на улицах и в других общественных местах); они проводили с друзьями больше времени, чем с родителями; дружеские связи были в основном разделены по половому признаку, за исключением случаев супружеских отношений; во время брака пара на некоторое время выходила из общества сверстников, а затем снова возвращалась, причем каждый член пары имел автономные от свое половины связи.

Правда, его описания были проблематично упрощенными и абстрактными. Он брал отдельные ситуации из своих полевых наблюдений и использовал их в качестве основы для описания обобщенной динамики, формирования и структуры групп отношений. Позднее, эти обобщения использовались Грановеттером в качестве вывода о том, что в социальной структуре Вест-Энда отсутствуют слабые связи.

Сети или история

Хотя сетевая этнография Ганса подчеркивала связи между различными социальными группами, он считал, что Грановеттер совершенно неправильно его понял. Через год после публикации "Силы слабых связей" они опубликовали свою переписку в "Американском журнале социологии" в форме дискуссии о применимости сетевой теории.

Протесты в Чарльзтаун, Бостон, 1965 г.

Ганс утверждал, что культурные, исторические и политические факторы были более важны для объяснения успешного сопротивления городской реконструкции в Вест-Энде, чем сетевые структуры. Он указывает, что на момент сноса в Бостоне еще не было примеров успешной организации урбанистического сопротивления.

Действительно, Вест-Энд послужил предостерегающим примером для мобилизации более поздних акций, прежде всего в Чарльзтауне, который выиграл свою битву против городской реконструкции.

Политический контекст Вест-Энда также не способствовал успешному сопротивлению: основные учреждения района поддержали план сноса, а жители не доверяли местным политикам.

Грановеттер утверждает, что даже если бы существовали прецеденты успешной организации сопротивления реконструкции, то сетевая структура, которую наблюдал Ганс, не позволила бы сообществу, подобному Вест-Энду, организоваться.

Бюрократическая согласованность

Начало и середина 1950-х годов архитекторы, градостроители, государственные чиновники и политики пришли к согласованному мнению относительно любых проектов "расчистки". В таких городах, как Вашингтон, Нью-Йорк, Бостон и Питтсбург осуществлялись крупные проекты по сносу ветхого жилья. В 1954 году Верховный суд США подтвердил право правительства на изъятие земли, объявленной "неблагоустроенной", на основании права собственности.

Однако уже через несколько лет, когда в 1963 году были обнародованы планы перепланировки Чарльзтауна, общественный консенсус изменился. Спустя 15 лет после принятия закона о реновации начало формироваться негативное отношение к реконструкции городов.

Возможно, Грановеттер не смог бы описать цель, вокруг которой организовались сообщества. Однако более поздние акции уже основывались на печальных уроках Вест-Энда.

Грановеттер в определенной степени обвиняет жителей Вест-Энда в разрушении собственной общины. В тоже время история ясно показывает, что ответственность за снос района взял на себя Бостон при активном финансировании правительства.

Однако, отвечая на аргумент Ганса о том, что исторические и политические факторы, вероятно, объясняют опыт Вест-Энда в большей степени, чем сетевые, Грановеттер признал их взаимосвязь:

В целом, я согласен с Гансом о важности учета исторических и политических факторов, но они не являются независимыми от сетевых факторов, и это не соображения иного порядка... В той степени, в которой структура сети не предсказуема от исторических или политических факторов, особенно важно учитывать структуру, поскольку она, скорее всего, повлияет на ситуацию неожиданным образом.

Тем не менее, Грановеттер утверждает, что сетевые факторы могут принести новое понимание, не видимое через политические и исторические линзы.

Соседство, определенное городским обновлением

Сетевые факторы" Грановеттера отчасти зависят от того, как определяется сеть. Ганс отмечал, что понятийный аппарат, который Грановеттер использовал для объяснения неспособности жителей оказать значимое сопротивление городской администрации, сам был интеллектуальным продуктом городской реконструкции. То есть даже если "структура сети не предсказуема от исторических или политических факторов", границы, рассматриваемые для этой сети, предсказуемы.

Современный Вест-Энд, Бостон

Грановеттер в своем анализе рассматривал Вест-Энд как отдельное образование. Он утверждал, что структура этого сообщества (раздробленного на закрытые, тесно сплоченные, крепко связанные между собой островки) была виновата в том, что не удалось остановить план реновации, который уничтожил район. Однако эта точка зрения основана на представлении, что Вест-Энд в целом был сообществом. В академических дебатах Ганс выступил против такой точки зрения:

«На самом деле, Вест-Энд как район не был важен для его жителей до появления редевелопмента. Например, в начале своего исследования, спрашивая людей, почему им нравится Вест-Энд, я ожидал эмоциональных заявлений об их привязанности к этому району.

Меня всегда удивляло, когда они говорили лишь об удобстве работы и шопинга в центре города. Затем, после того, как я прожил в этом районе несколько недель, один из моих соседей заметил, что я знаю о Вест-Энде гораздо больше, чем они. Это заставило меня понять, что интерес к Вест-Энду как к физической или социальной единице был относительно невелик.

Жителей Вест-Энда интересовали некоторые люди, живущие в этом районе, но не все население. Их интерес к физическим особенностям района ограничивался, как правило, улицей, на которой они жили, и магазинами, которые они посещали. Этот факт иллюстрируется тем, что во время прошлых избирательных кампаний на каждой улице политики произносили отдельные речи, наполненные обещаниями о том, что они сделают для этой улицы, если будут избраны.

Действительно, только когда внешний мир обнаружил Вест-Энд и стал строить планы по его сносу, его жители заговорили о Вест-Энде как о районе, хотя они сами никогда не использовали этот термин».

Иными словами, "Вест-Энда" не существовало до тех пор, пока он не стал объектом разрушения. Он не был местом, с которым жители идентифицировали себя, пока не были разработаны планы по обновлению всего Бостона. Соседство было политически определенным, а не естественным, существовавшим ранее состоянием.

С точки зрения Западного Эндера - ретроспективно неуместный термин, учитывая реакцию Ганса на Грановеттера - структура сети может выглядеть совершенно иначе. Возможно, она зависит от географии, с которой она рассматривается, а возможно, физическая топология доминирует над топологией социальной.

Грановеттер предполагал, что Вест-Энд мог состоять из групп, существовавших бок о бок, образуя район локальных множеств (друзей с сильными связями) с небольшим количеством связей (слабых связей) между ними. Но это означает, что района как такового не было, по крайней мере, в той интенции, о которой писал социолог.

Связи через различия

Исторический и политический контекст Бостона 1950-х годов усложняется тем, что в разрушении Вест-Энда виновато отсутствие слабых связей. Более поздние исследования, посвященные слабым связям, также подчеркивают сложность их воздействия и то, что они не являются независимыми от социально-экономической и расовой динамики. В абстрактной модели, без политики и неравенства, модель работает, но она не соответствует истинным реалиям любого города.

Завершая свою оригинальную статью, Грановеттер указывает на ограничения своей теории, ставя ряд вопросов, которые усложняют оценку "силы" в слабых связях. В частности, он отмечает:

"Рассматривая только силу связей, мы игнорируем, например, все важные вопросы, связанные с их содержанием".

Другими словами, сложный набор условий, при которых будут происходить обмены, не может быть сформулирован с помощью простой терминологии сильных и слабых связей или бинеров, выдвигаемых структурным анализом. Поэтому исследование предполагает возникновение такого обмена и, следовательно, активацию социальной связи. В действительности, однако, простое существование социальных связей не означает, что их можно активировать, то есть привести в действие или использовать.

Графическая связь

Оригинальная статья Грановеттера совпала с развитием как теории графов, так и со взрывом количественных социологических исследований. С 1950-х годов рос интерес к изучению формальных отношений между людьми с точки зрения связей и узлов, которые их соединяют. В то же время, структурный анализ сетей, проводимый математиками, фокусировался на том, как информация и поведение распространялись по графам.

Визуальное описание структуры сети делает акцент на структурном анализе. Активацию трудно выразить, потому что, хотя структуры можно анализировать многими способами, содержание того, что проходит внутри них, количественно нелегко измерить. Мы можем построить граф или нарисовать сеть в том виде, в котором она существует, но все зависит от значимости переменных, - на сколько люди и группы активны.

Структурная диаграмма, безусловно, показывает нам, кто с кем связан, на сколько плотно переплетены сообщества. Может, окажется, что мы не имеем дело с плотными связями.

Например, плотность - это доля существующих связей от всех возможных связей в сети. В сети со 100% плотностью каждый узел будет напрямую связан с другим узлом. Структура сети может быть протяженной или эффективной. Связи человека (сильные и слабые) образуют плотную сеть, когда сеть каждого узла перекрывается другим узлом. Слабые связи сокращают расстояние между узлами, таким образом усиливая плотность межличностного или межгруппового взаимодействия.

Но диаграмма не может рассказать нам о содержимом, которое течет по сети - сообщениях, идеях, запросах, предложениях, историях. Она также не может рассказать нам об ответах узла на другом конце.

Слабые связи похожи на"кивающих соседей", которые живут на одной улице, или продавцов, у которых человек обычно покупает повседневные товары. По Грановеттеру,это"отсутствующие" отношения.

Однако слабые связи дают возможность рассмотреть то, что игнорируют сетевые графы: пустое пространство между людьми.

Как утверждает Кеннет Рейнхард, опираясь на Ханну Арендт, соседи - которые не являются ни друзьями, ни врагами - создают пространство сообщества и позволяют возникнуть общественному и частному. Это не означает, что соседи безобидны. Они могут быть любопытными и шумными. Но именно таким образом сплетаются районы, кварталы и микросообщества.

Важно, что Грановеттер сформулировал "Силу слабых связей" как ответ на городское обновление "трущоб". Его примеры подчеркивают разницу между отдельными членами различных сообществ и их значением для всего района.

Слабые связи - рассматриваемые только как мосты - удерживают на месте гомофилические кластеры, даже когда они их соединяют.

Структуралистский анализ социальных сетей скрывает транзакционную и дистанционную природу слабых связей, а также мотивы их активации.

Однако Грановеттер упускает из виду институты, которые заставляют работать и власть, и общество; последние могут игнорируют взаимозависимость городского и и сетевого пространств. Тем самым провоцируя горожан на конфликт.

И все же поиск различий позволяет определить «точки» решения проблем — перекрестки, где соединяются цифровой и социальный миры.