Меню

Сирийский плацдарм Третьей мировой войны

Каким образом военное сотрудничество курдов с Соединенными Штатами, Россией и другими участниками сирийской войны влияет на геополитическую расстановку сил в регионе?

Сирия война

В настоящее время, после поражения так называемого «Исламского государства» (ИГИЛ) на территории Сирии, геополитика курдов стала объектом всеобщего внимания. Если быть точным, мы должны говорить об отдельной политике Сирийских демократических силах (SDF) и политической структуре «Демократической федерации Северной Сирии» (DFNS), частью которой является Роява, город, расположенный в Сирийском Курдистане. Помимо США, в конфликт втянуты Россия, Турция и Иран. Именно участие этих четырех стран в активных боевых действиях не позволяет сирийскому конфликту ограничиться «всего лишь» гражданской войной.

Геополитику сирийских курдов можно пояснить только в контексте Курдского движения свободы (KFM). Начиная с Рабочей партии Курдистана (РПК) в Северном Курдистане (Бакур, турецкая часть) в 1970-х годах, эта организация стала доминирующей в районе Роявы и в Восточном Курдистане (Ройхилат, иранская часть) в 1990-х годах. Когда в 2003 году была создана Партия демократического союза (PYD), она приняла политическую концепцию Демократического конфедерализма Оджалана. Из-за интенсивных репрессий пространство идеологической экспансии было небольшим, но вполне организованным.

Скелетон слабеющего режима

В 2011 году, когда началось восстание против режима аль-Асада, PYD проявил интерес к слабеющему президенту, надеясь демократически организовывать людей в Рояве и других крупных городах Сирии. В первые месяцы их целью было развитие потенциала самообороны, поскольку было трудно предпринимать разумные действия против Дамаска, не говоря уже о прогнозировании мер, предпринимаемых разношерстной оппозицией различной идеологической конфигурации.

Роява Сирия

Кроме того, в последующие месяцы революционное движение было организовано как TEV-DEM, который, помимо PYD, включал в себя десятки общественных организаций и людей из народных советов в Рояве. К тому же ENKS, консервативный курдский блок (в отличие от марксистской РПК), оказался слабым и неспособным к активной военно-политической деятельности. Поэтому TEV-DEM быстро превратился в основного игрока в Рояве. Весной 2012 года, когда стало ясно, что война только усиливается, началась подготовка к освобождению района. Движение, по идее, должно было готовиться к «правильному моменту».

В то же время TEV-DEM столкнулась с выбором: либо Роява будет защищена собственными силами, либо необходимо покидать город. Второй результат означает, что такие силы, как ENKS и/или исламская сирийская оппозиция, займут Сирийский Курдистан.

Рояве было труднее защищаться, чем другим частям непризнанного Курдистана. Географически это равнина, в основном плоская и разбросанная. Кроме того, на ней окопались буквально все воюющие в Сирии стороны. С другой стороны, невооруженные демократические группировки в Сирии, включая TEV-DEM, не получили поддержки из-за рубежа. TEV-DEM все же заявила, что обязана защищать Рояву, поскольку это означает большую неудачу для KFM во всех частях Курдистана. Мотивация - защита революции и извлечение уроков из уже прошедших в мире революций.

После формального освобождения Роявы в июле 2012 года боестолкновения в этом регионе только нарастали. Во-первых, за контроль над территорией претендуют некоторые группировки FSA и фронт Аль-Нусры, которые вроде бы были побеждены YPG (Народными оборонительными подразделениями) и YPJ (Женскими оборонительными подразделениями). Затем с лета 2013 года до мая 2014 года контроль над Роявой перешел к ИГИЛ, который также побеждали, по крайней мере, три раза. Но с оккупацией Мосула «Исламское государство» стало настолько сильным, что бросило вызов даже государственным армиям. В то же время режим Аль-Асада, мотивированный иранскими деньгами и оружием, также время от времени атаковал Рояву. Правда, безуспешно.

Турецкий мир

В настоящее время наибольшей угрозой для этого региона является турецкая армия, которая с октября 2015 года совершает почти ежедневные нападения на приграничные территории. Получается так, что все региональные и международные державы не заинтересованы в том, чтобы сирийская демократическая оппозиция стала консолидирующей силой вокруг идеи новой Сирии. Этот же вывод касается и коллективного Запада, особенно в контексте стремления последнего разделить с Москвой зоны так называемой «военно-политической ответственности». На практике это означает разделение Сирийского Курдистана на турецкую, американскую и российскую части, в итоге чего следует ожидать появление что-то вроде тройного "Западного Берлина".

Kurdistan

В условиях подобной перспективы представители Турции, аль-Асада и Ирана встречались с политиками от TEV-DEM, но с единственной целью - включить ее в свой собственный плацдарм для более эффективного геополитического давления на США. Вот уж действительно совпадение интересов!

Летом 2014 года ИГИЛ был на пике своего могущества. Террористы контролировали огромную территорию. Тогда основные бои против ИГИЛ велись в Башуре. В это же время РПК и YPG/YPJ спасли до 80 000 эзидов (местных курдов) и предотвратили более крупный геноцид. Сие событие так называемое «международное сообщество» не заметило, зато ряд организаций, выведших людей из-под турецкого огня, мгновенно перевели в разряд «террористических», а мнение и сирийцев, и самих курдов плотно проигнорировалось.

Хотя нужно признать, что с середины 2015 года восприятие курдов в целом, особенно Роявы и РПК, начало меняться. Была даже сформирована американская коалиция против ИГИЛ, которая сначала ориентировалась только на Ирак. Другой вопрос заключается в том, чем были проанализированы новые вызовы, в том числе аннексия Крыма война России против Украины. Не будем забывать, что и в этом случае коллективный Запад смотрел сквозь пальцы на проявления российской агрессии в Восточной Европе.

В сентябре 2014 года произошла крупная атака на Кобани, Северная Сирия. Курды сопротивлялись тем, что у них было. Десятки тысяч людей в Бакуре постоянно собирались на границе, чтобы проявить солидарность и протестовать против действий турецких войск.

Сделаем маленькое отступление: дело в том, что сирийские курды считают Турцию, в частности, режим Эрдогана, составной частью ИГИЛ. Это принципиальная особенность, не позволяющая местным ополченцам добиться военной поддержки со стороны западной коалиции. С другой стороны, НАТО не применяет в отношении курдов 5 статью. Иначе говоря, Эрдоган получает геополитический ресурс для маневра в сторону Москвы, где он обнаружил неиссякаемую поддержку уже после истории со сбитым самолетом. Что же касается Кобани, то район был признан пострадавшим от попыток этнических чисток, но так, аккуратно, - в основном речь идет о «гуманитарной катастрофе».

Иначе говоря, отношение к курдам основано на принципах гуманитарного, но никак не военного права. Как следствие, курды не воспринимается как политическая общность, нация. Со всеми вытекающими отсюда военно-стратегическими последствиями.

В первые дни октября 2014 года США публично заявили, что нет надежды на снижение интенсивности боевых действий – бомбардировки ИГИЛ ни к чему не привели. Несколько дней спустя США начали интенсивные боевые действия в районе Кобани и в прилегающих к городу районах. Основным движущим поводом считается «глобальная общественная просьба» о поддержке заблокированного города. Вскоре после активизации действий американской армии прошли серьезные переговоры.

Мотивы США и сирийских курдов

В краткосрочной перспективе главной мотивацией для США стало предположение, что поражение демократической оппозиции (и курдов заодно) в Кобани не очень выгодно для реализации американской стратегии в Сирии и Ираке. Действительно, Кобани – это своего рода «Сталинград» для курдов, потеря города означала изоляцию Роявы. В то же время Сирия для США не очень интересна, - Вашингтон больше обеспокоен успокоением Ирака и созданием «буферной зоны» между Персидским заливом и Ираном. Хотя бы частично – отсюда и стремление сместить режим, установленный в Тегеране после исламской революции 1979 года.

Поражение ИГИЛ «развязало» США руки. Американцы с конца 2015 года привлекли арабских партнеров в качестве спонсоров сирийской оппозиции, было создано ряд внутренних коалиций и международных объединений (кстати, по своей структуре очень напоминающих тот же ИГИЛ). Однако эти группировки не смогли свергнуть режим аль-Асада. Больше того, через некоторое время они ослабели, большинство групп становились более экстремистскими и малоуправляемыми. ИГИЛ умер, но продолжает жить.

Анкара только приветствовала такой идеологический сдвиг, - невнятно, но тема «исламского государства» неумолимо подменяется идеей «османской империи». Поэтому у Вашингтона не оставалось другого выхода, чем материально наполнить сотрудничество с YPG/YPJ, - предполагается, что эта коалиция в дальнейшем будет играть активную роль в проектировании новой Сирии.

В начале военного сотрудничества США планировали подчинить Рояву военному правительству в Башуре. Записи переговоров 14 марта 2015 года между несколькими парламентариями HDP (Народно-демократической партии) и лидером РПК Абдуллой Оджаланом свидетельствуют, что США оказывали давление на YPG/YPJ с целью принятия участия в составе коммандос РПК-Peshmerga, но Оджалан выступил против таких планов. Однако не смотря на провал переговоров, сотрудничество продолжалось.

Конечно, для США существовали и другие долгосрочные мотивы помогать YPG/YPJ/SDF. Прежде всего - американцы намерены вернуться на Ближний Восток и стать позитивной силой после деоккупации Ирака и Афганистана. В Вашингтоне прекрасно понимают, что персидская и среднеазиатская политика Белого дома превратили Штаты в нежелательную силу почти во всех странах мусульманского мира, а природа сотрудничества с американцами, скорее, вынужденная, чем стратегически необходимая.

В то же время именно американское военное вмешательство ограничило геополитическое влияние Ирана в Ираке, которое было заметно на рубеже 2014 года. Подобная тенденция усилилась после избрания Трампа.

Другая причина американской активности - давление на турецкое правительство, которое в последние годы игнорирует своих западных союзников. Турция пытается извлечь выгоду из конфликтов между разными державами, в частности, США и России, ради усиления своего влияния на Ближнем Востоке. Поддержка Аль Нусры и ИГИЛ была частью этой стратегии с целью обхода иранского эмбарго. В течение нескольких лет НАТО с подозрением смотрело на эти действия. Однако главным мотивом турецкой внешней политики является политическая, экономическая и этническая изоляция курдов.

Кроме того, США активно поддерживали большие партии РПК и YNK в Башуре с 1991 года. Среди прочего, были ожидания, что они оттеснят KFM, в результате чего получат котроль практически над всеми районами Курдитана. Но план провалился. Благодаря Анкаре – Турция сумела коррумпировать часть курдской элиты, снабжая ее нефтедолларами от торговли с ИГИЛ.

На данный момент иного подхода, нежели идеология «демократического конфедерализма», у мирового сообщества нет. К тому же ее принимают на Ближнем Востоке, а это уже гарантия минимизации потенциальных этническиж конфликтов. Вопрос лишь в договороспособности некоторых государств, которые «вдруг» вспомнили о своем великом имперском прошлом.

Российский след

DFNS также наработала определенные отношения с Россией, начиная примерно с 2012 года. Интерес Кремля состоит в том, чтобы DFNS/SDF не углубляли военного сотрудничества с США.

Для России такое ограниченное сотрудничество с SDF означает использование военного и медийного ресурсов против Турции примерно по той же схеме, как складываются ее отношения с США. Турция, в свою очередь, успела сменить несколько тактик в сирийском направлении. В самом начале конфликта Анкара хотела свергнуть режим аль-Асада, но с 2016 года фокус турецких интересов сместился исключительно в сторону ограничения растущего влияния демократического проекта в Рояве/Северной Сирии. Такой подход турецкого правительства предоставляет Москве возможность играть на турецких геополитических страхах.Больше того, российские и турецкие войска проводят совместные военные операции в регионе между Джараблусом, Аль-Бабом и Азазом в Северной Сирии, хотя официально Москва этот факт не подтверждает. Следует также добавить, что Турция отказалась от поддержки вооруженных групп в Алеппо, предоставив россиянам плацдарм для оккупации Кремлем очередной «святой земли». Эта политика привела к разъеденению Кобани и Африн. Россия и Турция оказывают совместное давление на SDF, а города находятся под двойным внешним управлением.

Россия также пыталась шантажировать политическое крыло DFNS и принудить его к сотрудничеству с режимом аль-Асаада. DFNS, в свою очередь, согласилась на стратегическое соглашение с сирийским режимом, но при условии перспективы переучреждения Сирии на принципах демократического федерализма. Руководство партии несколько раз встречалось с российскими посланцами. Однако аль-Асад согласился признать культурные права курдов и предоставить более широкие полномочия муниципалитетам, хотя DFNS настаивала на более широкой автономии Северной Сирии и фундаментальной демократизации Сирии в целом. В конце октября 2017 года министр иностранных дел Сирии Валид Муаллим признал, что разговоры об автономии для курдских регионов можно продолжить, но не очертил границы возможного конституционного договора. Дамаск очень боится на разделение страны на курдский и арабский регионы, и в этом плане заинтересован в усилении российско-турецкого военного давления. DFNS же продолжает настаивать на принятии режимом аль-Асада плана федерализации по своему проекту.

Вместе с тем DFNS считает свои отношения с Россией выгодными по нескольким причинам. Во-первых, курды хотят ограничить турецкие атаки на освобожденные территории. Во-вторых, они надеются использовать влияние России и оказать давление на сирийский режим для переговоров и включить DFNS в международные переговоры для прекращения вооруженного конфликта. В-третьих, почему-то именно Москва рассматривается как промежуточное звено для налаживания отношений с США. Привлечение американцев, по мнению DFNS, означает ограничение влиятельности региональных держав и фактически переход к стадии политического урегулирования. В свою очередь, Кремль и  Анкара мало заинтересованы в мире: Москва – потому что ей не нужен новый американский союзник на Ближнем Востоке, а Турция устами президента Эрдогана заявила, что Сирия – это часть «османского мира», то есть Анкаре Сирия как независимое государство мало интересно.

Диспозиции сотрудничества

Военное сотрудничество часто характеризуется напряженностью. Одна большая спорная дискуссия была посвящена Манбия, который SDF хотел освободить, в то время как США сосредоточились на Ракке. SDF начал свою военную активность в Манбия без американской поддержки и уже находился на окраине города, когда США поддержали операцию и, наконец, достигли своей цели 12 августа 2016 года. Данный факт показывает, что сотрудничество между SDF и США сложно охарактеризовать как «конструктивное».

Когда в конце августа 2016 года турецкая армия попыталась занять Джараблус, SDF нанесла ответный удар по туркам, выталкивая ИГИЛ с юга. Анкара понесла значительные потери, бои продолжались несколько дней. Спустя неделю американцам удалось прекратить бойню, но сотрудничество с SDF было заморожено, так как курды посчитали, что Вашингтон в данном случае занял протурецкую позицию.Тем не менее, SDF смогли успешно противостоять перемещающимся турецким войскам вокруг Аль-Баба. Бои закончилась только тогда, когда США перебросили войска на фронт в пригород Минбика. Российско-турецкие войска заняли выжидающие позицию.

Число американских солдат в Северной Сирии не должно преувеличиваться, в основном они дислоцируются вблизи Ракки. Тем не менее, они участвуют в подготовке прибывающей военной техники.

За месяц до освобождения Ракки SDF начал операцию «Cizîre storm», чтобы освободить весь регион к востоку от реки Евфрат в провинции Дейр-Эз-Зор. Командиры SDF заявили, что они будут проводить операцию, даже если американцы выступят против нее, - армия аль-Асада быстро продвигалась к Дейр-Эз-Зор. Операция прошла успешно.

Несмотря на военное сотрудничество между SDF и возглавляемой США глобальной коалицией против ИГИЛ, говорить о политическом сотрудничестве пока рано. США проводят четкое различие между политическим и военным измерением и не настаивают на том, чтобы DFNS становилась частью женевских переговоров. Хотя формально американское правительство отказалось от публичных обвинений Турции в том, что YPG являются террористами, использующими американское оружие, которое в конечном итоге попадает в руки РПК, политическая судьба Роявы не решена. До сих пор ни одна ведущих фигур из DFNS или SDF не были допущены к переговорам.

Идеология войны

В KFM убеждены: что происходит на Ближнем Востоке, - это Третья мировая война, где Сирия оказалась в самом центре противостояния. В этой войне задействовано три основные силы: первая - международный империализм представлен в основном США и Россией; вторая - региональные державы во главе с Турцией, Ираном и Саудовской Аравией, стремящиеся стать империями; третья - революционные и демократические силы, возглавляемые Роявской революцией и РПК. Эти три силы борются друг с другом, а исход борьбы осложняется постоянно меняющимися коалициями и вооруженными конфликтами между ними. Каждая сила развивает тактическиеотношения с теми, кто, как ей кажется, противостоит врагу, чтобы достичь своих стратегических интересов. Такое вот перманентное противоборство между современной Евразией и Океанией.

Война связана с глубоким и структурным кризисом капитализма, который бушевал в том числе на Ближнем Востоке. По мнению марксистов, сегодня недостаточно иметь идеологический и политический подход, на что полагаются многие левые и социалистические организации. Необходимо делать ставку на конституционную самоорганизацию и военную силу. Не будучи догматичным, бороться с угрозами, а также приводить свою организацию в соответствии с условиями и понимать динамику и противоречия других игроков, чтобы использовать противоречия между ними. Общая цель состоит в том, чтобы защитить завоевания и построить сильное самоорганизованное общество.

Создание зон свободы возможно не только с дружественными силами. Догматическая позиция приведет к поражению, поэтому каждый шаг должен быть хорошо рассчитан, особенно для народов, которые были колонизированы другими государствами. Ставки высоки: либо силы империализма и капитализма побеждают, либо создается новое пространство для свободы, либо мировые и региональные державы продолжат жестоко бороться за сохранение геополитического статус-кво.

Гуманитарный фактор

Независимо от всех событий и дискуссий важно убедиться, как военное сотрудничество с США влияет на жителей Роявы. Существует два основных вопроса. Первый - как политические активисты и население относятся к такому виду сотрудничеству. Второй – какие изменения последовали в экономических, политических и культурных структурах в результате этого сотрудничества.

В Рояве полагают дальнейшее военное сотрудничество проблематичным, так как оно оказалось вынужденным – необходимо было спасать  Кобани. Кроме того, курды нажили целый фронт врагов, но не добились для себя политического признания. Для них США – это мировая держава, которое если и сотрудничает ними, то исключительно в своих интересах, которые могут и поменяться. То же самое касается и России. Москве нужен мировой геополитический плацдарм, но воплощать фантазии Кремля никто не желает. Сотрудничать, - возможно, но на своих условиях и временно. Не за сет людей, территории и свободы.

Добавил: ALTEREXIT Дата: 2018-06-06 Раздел: Геополитический контекст