Меню

Как Россия и Иран разделили Сирию

Летом 2015 года президент Башар аль-Асад был в беде. Его армия, сражаясь на нескольких фронтах, дезертировала и несла огромные потери, подконтрольные провинции, по сути, требовали независимости или широкой автономии. Исламистские повстанческие группировки угрожали сократить ключевые маршруты, соединяющие твердыни «алавитского мира». Тогда же делегация иранского генералитета направилась в Москву, что в конечном счете привело к накатке новых волн насилия в этой стране. Безусловно, Асад оказался в выигрыше, - благодаря геополитическим усилиям Москвы и Тегерана.

Касем в Москве

Что же касается персидской  делегации, то ее возглавил генерал Касем Солеймани, командующий Иранской Революционной гвардией.

Мы знаем о его негативных оценках асадовских вояк, притом что на стороне Дамаска выступали про-иранская милиция и ливанская «Хизбалла», которые считаются различными частями международной террористической сети.

Встреча Солейни в Москве, безусловно, спасла Асада, но обрекла Сирию на самоуничтожение. В течение следующих трех лет Россия и Иран подкрепляли свои военные действия тактикой «выжженной земли», сломавшей сопротивление диктатуре алавитов.

Российские спасители

К концу лета 2015 года силы Асада контролировали менее четверти территории Сирии. Алавитскому центру вокруг Латакии угрожали; асадовскому режиму принадлежала незначительная часть Алеппо, древнейшего, по мнению некоторых историков, города на Земле. Президент объявил амнистию для армейских дезертиров и формально отказался от стратегии армейского контроля всей территории Сирии (полиции в стране уже давно нет), сосредоточившись на Дамаске и коридоре, ведущим к морскому побережью.

Россия была обеспокоена тем, что Асад теряет власть, а Сирия, давний союзник Москвы, превращается в failed state, новый Йемен. К тому же по своей политической конструкции режим сирийского диктатора ничем не отличался от путинского, - та же фашистская песня с осадком нацизма. Только если Дамаск строил «алавитский мир», то Путин конструировал мир «русский». К тому же в Кремле посчитали, что сочетание российской авиации и иранской милиции на местах может изменить ход войны. И, проявив изрядную жестокость в Сирии, Россия, как ей казалось, одним выстрелом убила сразу трех зайцев: попыталась восстановить позиции Асада, выступила противовесом американской политики поддержки «умеренных» мусульманских групп и отвлекла Вашингтон от имперского вторжения в Украину.Тогда же, на Генеральной Ассамблее ООН в сентябре 2015 года, президент России Владимир Путин сказал, что западное вмешательство на Ближнем Востоке стало катастрофой. «Вместо демократии и прогресса - насилие, нищета, социальные катастрофы и полное игнорирование прав человека», - позлорадствовал он, не уточняя, кем спровоцирован гуманитарный апокалипсис на Ближнем Востоке. Именно в это время первые российские боевые самолеты прибывали на поспешно обновленные базы на сирийском побережье.

Для Путина эта военная экспедиция должна была продемонстрировать российское армейское мастерство, средиземноморскоее покровительство православной Москвы и геополитический плевок в сторону администрации Обамы. Это так, тактические соображения, - стратегические планы Кремля оставались прежними и концентрировались вокруг требования «говорите с нами!». Для Солеймани и персов, уже действующих в соседнем Ираке, важно было приблизить мечту Исламской Республики о дуге влияния от Тегерана до Бейрута.

Кремль официально заявил, что его авиация уничтожит «террористические» группы в Сирии. Фактически же целью российских военных стали оппозиционные группировки повстанцев, поддерживаемыми Соединенными Штатами и странами Персидского залива. В конце 2015 года российские самолеты наматывали более 100 боевых вылетов в день. Соединенные Штаты и правозащитные организации кричали о бомбардировках гражданской инфраструктуры, особенно больниц, но Москва, как всегда делала каменное лицо: мы здесь ни при чем, нас здесь нет...

Более того, именно Кремль оформил оперативную коалицию из нескольких тысяч боевиков «Хизбаллы», иранских «революционеров» остатков сирийской армии, приступившей к «укатыванию» мятежных провинций на севере и северо-западе. Обладая незначительными запасами оружия, без самолетов и танков, повстанцы начали терять почву.

Администрация Обамы всерьез обеспокоилась тем, что более совершенное оружие попадет в руки экстремистов, введя более громоздкую процедуру проверки для групп, которые она поддерживала. Учебно-тренировочной программы было достаточно, чтобы держать несколько мятежных групп «в узде», но сих было лишком мало, чтобы изменить военный баланс. Москве же на тот момент удавалось «переводить стрелки» с заявленных целей по борьбе с ИГИЛ на поддержку Асада.

Режим также выиграл от разногласий между повстанческими группами и борьбы между ними, особенно на фоне стремления ИГИЛ уничтожить все другие фракции. Женевский процесс не то, чтобы остановил экспансию Москвы, но четко продемонстрировал истинные устремления Кремля, породив несколько иную реальность. ИГИЛ признали единственным мировым злом, за скобки вывели курдов, которые строили большую автономную область на севере. Режим сосредоточился на военных действиях к северу от Дамаска до Хомса; в то же время интенсивная бомбардировка северо-западной провинции Идлиб держала мятежные группировки в равновесии.

К середине 2016 года сирийская армия, укрепленная поставляемым Россией оружием и поддерживаемая «Хизбаллой» и иранскими войсками, сумела закрепиться в Алеппо. Русским, правда, два раза пришлось брать город, стирая с земли все древние памятники. Была затянута осада повстанческих районов; Россия активно использовала фосфорные бомбы против местного населентя; гуманитарная катастрофа накрыла всю провинцию.

После того, как последний доступ к внешнему миру был закрыт, российская авиация уничтожила оппозицию в Идлибе, количество жертв российской агрессии насчитываются тысячами. Точное количество убитых неизвестно.

После Алеппо Россия приступила к уничтожению Восточной Гуты. Постепенно отдавая инициативу Асаду, Кремль сосредоточился на провинции Дейр Эззор, богатую нефтью. Путин уговорил президента Турции Реджепа Тайипа Эрдогана стать гарантом по созданию так называемых внеконфликтных зон до тех пор, пока режим не сможет собрать ресурсы для «освобождения» регионов, контролируемого курдами.

В январе прошлого года начальник генерального штаба Вооруженных сил России Валерий Герасимов заявил, что с начала российского участия в Сирии авиация его страны выполнила 19 160 боевых задач и нанесла 71 000 ударов. Министерство обороны сообщило, что более 48 000 военнослужащих «приобрели боевой опыт» в стране.

Пиррова победа

Военная кампания Москвы, как уже подчеркивалось, основывалась на политике выжженной земли. Именно этот факт радикализировал антиасадовское восстание, воинствующие исламистские фракции взяли верх над «умеренными». Политическая оппозиция, дымящаяся в изгнании, практически не имеет вооруженного крыла внутри Сирии.

Поэтому Асад выиграл в том смысле, что нет жизнеспособной альтернативы его правлению, которое пользуется широкой международной поддержкой. Но он проиграл, так как не в состоянии контролировать страну. Сирия превратилась, благодаря российской геополитической жестокости, в failed state. Международные доноры и инвесторы вряд ли захотят отправляться в Сирию до тех пор, пока не будет выработано убедительное политическое решение. Под алавитами ни шииты, ни сунниты жить не будет. А у России и Ирана лишних 100 миллиардов на восстановление государства нет. Такие финансовые средства есть только у арабской коалиции во главе с Саудовской Аравии, которой ни Асад, ни православный Путин не нужен.

Добавил: ALTEREXIT Дата: 2018-03-15 Раздел: Геополитический контекст