Меню

Парменид и другие элеаты

Исходя из более чем скромного личного опыта, могу сказать, что самая трудная тема для объяснения в аудитории – это Элейская школа. То есть не то, чтобы сама концепция Парменида и примкнувшего к нему Зенона являлась бы верхом сложности – напротив, она предельна проста и легка. Но вот эту-то невыносимую легкость бытия  передать труднее всего – лично мне, конечно.

Очень легко воспринимается Платон и Кант. Сложнее идет Аристотель. Декарт вообще проходит на ура. А вот с элеатами были у меня затыки. Потому ничего более контринтуитивного, чем Парменид и Зенон, в истории философии нет.

Поначалу я просто излагал это учение – что называется, по факту: Парменид считал, что бытие есть, а небытия нет, а вся изменчивость мира есть лишь мнение. Заходил к элеатам через Ксенофана, заканчивал Зеноном – все как водится. В результате Парменид воспринимался студентами как… да никак не воспринимался. Хорошо помню пустые взгляды несчастных первокурсников. Зенон со своими парадоксами-апориями шел пободрее, но воспринимался, полагаю, как наперсточник.

 

Короче, не удавалось мне донести элеатов так, чтобы было понятно, о чем это и, главное, зачем это. Притом, что я, скажу без ложной скромности, весьма недурной оратор. Проблема была в том, что и сам я их не очень-то чувствовал. И не понимал, как сделать понятным следующий фрагмент Парменида про путь истины:

  • Остается только один мысленный путь,
  • [Который гласит]: «ЕСТЬ». … Сущее … не подвержено гибели,
  • Целокупное, единородное, бездрожное и законченное.
  • Оно не «было» некогда и не «будет», так как оно «есть» сейчас — все вместе…
  • Одно, непрерывное. Ибо что за рожденье будешь выискивать ему?
  • Как и откуда оно выросло? Из не-сущего [«того, чего нет»]? Этого я не разрешу
  • Тебе высказывать или мыслить, ибо нельзя ни высказать, ни помыслить:
  • «Не есть». Да и какая необходимость побудила бы его
  • [Скорее] позже, чем раньше, начав с ничего, родиться на свет?
  • Следовательно, оно должно быть всегда или никогда.
  • Равно как и из сущего сила достоверности никогда не позволит
  • Рождаться чему-либо, кроме него самого. …
  • Каким образом то, что есть, могло бы быть потом? Каким
  • образом оно могло бы быть-в-прошлом [или: «стать»]?
  • Если оно «было» [или: «стало»], то оно не есть, равно как если ему [лишь]
  • некогда предстоит быть.
  • Так рожденье угасло и гибель пропала без вести…
  • Тем самым Всё непрерывно: ибо сущее примыкает к сущему.
  • Неподвижное, в границах великих оков,
  • Оно безначально и непрекратимо, так как рождение и гибель
  • Отброшены прочь: их отразило безошибочное доказательство
  • Оставаясь тем же самым в том же самом [месте], оно покоится само по себе.

В какой-то момент я решил заново переделать свой спич. Я выстроил его так, что слушатели сами пришли к тем же взглядам, что и элеаты. И стало получаться лучше. Как – попробую воспроизвести ниже.

Итак, то, что Есть вечно, нерождено и неподвижно, а изменения, рождения и гибели – это все бабка надвое сказала, считал Парменид. Попробуем понять, как именно он пришел к таким странным выводам. Для этого нужно пройти его же путем.

И вот здесь мы должны начать с того, о чем говорилось два дня назад – о разделении проблемы, которую ставил философ, от решения этой проблемы этим самым философом.

Какую проблему поставил Парменид? Вспомним, что первые философы – милетцы – поставили вопрос о первоначале. Что было раньше всего – и, как следствие, - что является основной всего. Фалес назвал таковым Воду, то есть определил в качестве первоначала конкретный элемент (стихию). Но, строго говоря, он мог назвать что угодно другое – суть от этого не изменилась бы. Допустим, вначале был мировой Эфир. Или мировой Огонь. Или мировой Бобер. Но если это нечто конкретное, но весьма сложно сказать, как из конкретного появилось все остальное.

Анаксимандр исправил эту ошибку, отказавшись от чего-то определенного в качестве первоначала. Но тут также возникают проблемы – о которых нужно говорить отдельно. Анаксимен блестяще скомбинировал Фалеса и Анаксимандра, предложив Неопределенный Воздух. Решение воистину гениальное – но об этом также как-нибудь потом.

Все они говорили о том, что было вначале, но не ставили другой вопрос – а что вообще значит «быть»? «Было», «есть», «будет», «быть» - это вообще как и это вообще про что? То есть фокус смещается от проблемы сущности бытия к проблеме бытия как такового. Здесь акцентируется внимание на самом принципе наличествования. Быть – это что значит? Это как возможно? Чем быть – вопрос другой. Но вообще факт бытия сам по себе довольно странен. Откуда вообще что-то есть? Что было до того, как ничего не было? Или было ли когда-то ничто? А можно ли вообще употреблять слова «было» и «не было»?

Еще раз: если милетцы искали конкретное первоначало, то элеаты попытались максимально абстрагировать этот вопрос и спросить иначе: «что значит быть» – вообще? «Быть» – это как?

Здесь нужно вспомнить, что мы находимся в пространстве греческой архаики, а значит, базовой посылкой являлось представление о том, что существует космос, и что он един. Что нет ничего вне космоса, до космоса, над космосом, то есть порядком. Первоначало, Бог, «ты как хочешь это назови» - находятся внутри космоса-порядка или являются им самим. Есть только космос и ничего кроме него.

Вопрос – а он есть? Очевидно, да. И вот именно Парменид, еще раз скажем, вводит в обиход европейской философии ключевое ее понятие – бытие. Он и говорит – бытие есть, а небытия (ничто) нет.

Звучит вполне логично, однако на практике это приводит нас к весьма странным результатам, если мы пойдем таким путем. Этот путь совершенно логичен, но, как выразился Аристотель, «похож на сумасшествие». Пройдем этот путь до конца…

если есть только космос, только наш мир, то получается, что космос и бытие есть одно и то же. Есть только наш мир и только наш мир есть, а небытия, то есть не-космоса нет.

Может ли порядок родиться из небытия? Конечно, нет. Как это то, чего нет могло родить то, что есть? Ведь из ничего ничто не рождается? Согласимся, что это звучит разумно.

Значит, вначале было бытие и всегда было бытие. Значит космос нерожден, правда? Значит бытие нерожедно и вечно, а небытия никогда не было.

И вот тут начинаются парадоксы. Вот Вы же часть космоса, так? Вы есть? А 100 лет назад Вы были? А через 100 лет Вы будете? Нет. Значит мы все когда-то были небытием и когда-то станем небытием. Вот так получается.

Но ведь небытия нет. Так что же делать? Мир меняется – вещи возникают и уничтожаются, но если нет небытия, то нет и уничтожения, так? Нестыковка.

Парменид отвечает весьма радикально: он утверждает, что изменчивость мира-космоса (читай - миропорядка) есть наше ложное мнение о нем, основанное на чувственном восприятии.

Вещи меняются с течением времени – так нам кажется. Но ведь небытия нет? Нет. Так есть ли изменения? Нет.

Не существует изменения, возникновения и уничтожения, поскольку небытия нет. Значит, нет времени и нет движения. А то, что нам кажется движением и временем есть обман наших чувств.

Так Парменид приходит к своим выводам. Он взял за посылку, что все=бытие и бытие=все, а небытия быть не может, потому что бытие противоположно небытию.

Отсюда он вполне логично вывел: что есть, то есть, а чего нет – того нет. Все, что есть – есть, а чего нет – нет, не было и не будет. А все – есть, было и будет. Значит, бытие вечно.

Из небытия небытие невозможно – как это можно себе вообще вообразить, правильно? Потому оно всегда было собой, а потому нерождено. Но для того, чтобы меняться со временем, бытие должно переставать быть. «Оно было таким, а стало таким» - если допустить такое, то это значит допустить небытие. Значит, нет времени. А неподверженное времени нужно назвать неизменным. Бытие – неизменно.

Зенон со своими сверхскоростными черепахами пошел еще дальше: показал, что нет не только всего вышевысказанного, но и пространства, и множества вещей. Бытие получилось вне времени, движения, пространства и множества.

Вот к каким выводам приходим, если допускаем, что небытия нет.

Парменид поставил поистине великий вопрос – но дал на него совершенно неудовлетворительный ответ.

В чем же была ошибка Парменида и Зенона? Именно логическая ошибка?

Есть ли в мире неизменные вещи? Есть. И мы о них совсем недавно говорили. Законы физики, законы математики, законы геометрии, законы логики, законы нравственности. Они обладает бытием, они вечны, неизменны и прочее. То есть неизменное=вечное=бытие есть.

Но! Если мы помещаем все это в наш мир, то получается, что либо ничего вечного нет, либо нет времени, движения и прочего.

Еще раз. У нас две весьма нехорошие гипотезы:

  • 1) Мир вечен и неизменен, поскольку есть вечные и неизменные вещи
  • 2) Мир постоянно меняется, а потому нет вечных и неизменных вещей

Но ведь мир действительно меняется – каждый миг. И действительно есть неизменные вещи – существующие в мышлении.

Так как же быть? Что же нужно сделать, чтобы было и вечное бытие, и мир изменения. Выход из учения элеатов состоит в необходимости – внимание-внимание-внимание – РАЗДЕЛИТЬ МИРЫ. ОТДЕЛИТЬ ВЕЧНОЕ ОТ ВРЕМЕННОГО. Какая наука должна заниматься нашим миром? Физика – как в целом наука о фюсис (природе). А вечными законами какая наука должна заниматься? Метафизика, то есть высшая философия.

Упомянутый Аристотель писал об элеатах:

«Теории их, пусть даже во многом правильные, нельзя все же считать правильными, так как вопрос о существовании лишенных возникновения и совершенно неподвижных вещей должен рассматриваться не физикой, а другой, главенствующей над ней дисциплиной. А они полагали, что, кроме бытия чувственно воспринимаемых вещей, никакой другой реальности нет, но в то же время впервые поняли, что без такого рода [=неизменных] вещей никакое познание или мышление невозможны, и потому перенесли на первые [=умопостигаемые] те воззрения, которые были справедливы для вторых [=чувственных].»
«Рассуждая таким образом, они вышли за границы чувственного восприятия и, пренебрегли им, поскольку, по их мнению, надо следовать [только] разуму. В описании эти утверждения представляются верными, но полагать так о реальных вещах похоже на сумасшествие.»

Значит, еще раз. Что хочет сказать Аристотель? Что действительно есть единое вечное неподвижное бытие. Но оно располагается отдельно от мира — то есть есть вечный мир, порождающий наш мир. А Парменид и Зенон смешали мир чувственный и мир высший, умопостигаемый, то есть постигаемый умом. Они перенесли свойства вечного мира, мира идей на наш мир, мир явлений, движения и изменения. Но от себя скажем, что если бы они отделили подлинное бытие (вечное и высшее) от нашего мира (мира изменчивого), то мы бы их ставили на один уровень с Платоном и Аристотелем. Нет, такую высоту Парменид и Зенон взять не могли — разделение бытия на вечное и временное произошло позже.

Почему возник идеализм? Из незрелости мифологического и религиозного мировоззрения? Из страха перед природой? Да нет: идеализм есть логическое следствие противоречия между мышлением и ощущением – которое стало очевидным благодаря элеатам. Идеализм предельно рационален. Без него никакие объяснения сущего вроде милетских или элейских просто не работают.

Добавил: ALTEREXIT Дата: 2019-05-06 Раздел: Идеи и дискурс